Вверх
Вниз

Psycho-Pass: justice will prevail

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Psycho-Pass: justice will prevail » Альтернативная реальность » [Хельм] 02.05 I'm falling


[Хельм] 02.05 I'm falling

Сообщений 1 страница 14 из 14

1


I'M FALLING
Vittorio Eisgrau, Noel Eisgrau
♫ Red - Falling Sky

Ночь, территория Хельхейма
+5, ясно, ветрено

«Когда теряешь и накрывает страхом того, что больше никогда не встретишь вновь, тебе остаётся всего несколько эмоций. Ужас, ярость, отчаяние, пустота. Ты не можешь ничего сделать, голос сел от криков, которых никто не слышал, страх, приходящий на смену ярости и вновь становящийся страхом превращается в замершее ожидание, и ты сам не знаешь, на сколько хватит твоего обманчивого спокойствия, на день - или на час. И что будет дальше не знаешь тоже. Любой может сказать тебе, что всё будет хорошо, но есть вещи, с которыми не можешь бороться и на которые не можешь закрыть глаза. И ещё ты понимаешь, что твоё стремление защитить привело тебя к этому, и пропасть станет только больше, если оставить всё, как есть.».

СТАТУС ЭПИЗОДА: ОТКРЫТ

[AVA]http://sg.uploads.ru/SAJ43.png[/AVA][NIC]Noel Eisgrau[/NIC]

0

2

Totem Obscura vs. Acylum – Forgotten time
- Профессор, - Витторио вышел из портала и оглянулся на своего наставника, - Вы хотите поговорить с ним и вам требуется временное вместилище для его души, значит вам нужно лишь найти подходящего человека и попросить его об этом?
- Дело в том, мистер Эйсграу, - ответ был очевиден, не даром они обсуждали это уже около часа, - Мне нужен не просто человек, владеющий тёмной магией на должном уровне, мне нужен тот, кто не устрашится его, как не страшится меня.
Способен ли человек не поддаваться естественным психофизиологическим инстинктам, глядя в глаза воплощению Страха? Да, такое возможно. Как показывает практика, при определённых обстоятельствах, времени и месте, человек может даже испытывать к этой сущности духовное влечение, дополненное высокой степенью доверия. А что если приумножить это всё самоуверенностью в своих знаниях и желанием заслужить признание наставника?..
- Я согласен, - тихо проговорил Витто, озвучивая их общее решение о проведении ритуала, целью которого будет разговор с греческим божеством, Танатосом, ни больше ни меньше.
Профессор тёмной магии мягко улыбнулся с неизменной тенью снисхождения и оставил своего студента в холодной ночной тишине, воспользовавшись своей способностью к телепортации.
"Академия..." - оглянувшись на здание главного корпуса, Эйсграу поморщился, словно от боли - "Всего 4 дня пребывания в должности. Не удивлюсь, если это рекордно позорная цифра".
Да, начиная с сегодняшнего дня он был исключён из состава студенческого совета по причине всё той же самоуверенности, но конечно же Витторио считал себя виноватым только в том, что пренебрёг уставными правилами в угоду личному отношению к своему знакомому. То есть, он действительно делал вывод о том, что правильным решением было не то, которое он принял 4 дня назад. Теперь он думал, что не стоило даже разговаривать с Игараши Гином, журналистом, сунувшим свой нос в кабинет леди Хель, совершенно незачем было это делать. Нужно было выволочь его из кабинета и незамедлительно доложить о происшествии декану Единорогов. Да, всё именно так, согласно рациональной оценке фактов. Тогда почему сейчас его душу буквально выворачивает от этой мысли?
- Витто, Витто... - прозвучало совсем тихо, будто шёпотом, если бы это было произнесено вслух, и по мере нарастания количества повторений голос Ноэля переходил на надрывную мольбу, - Где ты?
- Возле главного корпуса, - он ответил не задумываясь, сразу и честно, ещё не успев понять, почему брат его ищет и почему на столько сильно ищет, если можно так выразиться, - Иду к общежитию Тигров.
Витторио поднял взгляд на небо и оценил продолжительность своего отсутствия в этом мире. А ведь он не сказал, что надолго куда-то уйдёт. Ну, вот снова эта нелепая ситуация.
- Что чёрт возьми случилось? - он не хотел отправлять в догонку и эту мысль, но она подумалась сама, а нервное напряжение в уставшем сознании требовало выхода хотя бы в виде ворчливого негодования.
Витто не сомневался, что Ноэль успел напридумывать бесконечное количество самых худших вариантов причин исчезновения брата, и морально начал готовиться к длинному рассказу о том, почему задержался в другом мире, зачем вообще туда пошёл, почему опять с тем-самым профессором и так далее и тому подобное.
Он направился в сторону своего общежития, звонко выстукивая каждый шаг каблуками сапогов. Плотный плащ был промокшим из-за дождя в том "чёрно-белом" мире, поэтому теперь ветер Хельхейма казался нарочно враждебным и холодным. Хотя, мерзкая погода и общее физическое самоощущение это последнее, что сейчас беспокоило Эйсграу, до него наконец дошло, что пока его не было, здесь и впрямь могло что-то случиться.
"Я привык думать, что ты можешь справишься со всем", - нервным движением головы Витто сбросил с носа прядь влажных волос, когда услышал впереди чужие шаги, - "В отличие от меня".
[AVA]http://sa.uploads.ru/lXL5i.png[/AVA][NIC]Vittorio Eisgrau[/NIC]

0

3

"Что случилось, ты спрашиваешь?!" - эту мысль Ноэль к брату не пустил. Он промолчал, мучительно сжав зубы, и оборвал связь. Он был недалеко от корпуса Тигров. Он должен был встретить Витто совсем скоро, и сказать ему всё, что мог бы, глядя в глаза. Сейчас у него не было слов. Ему было страшно и холодно, и возвращение брата, в первые мгновения принесшее острое облегчение, было затоплено напряжением, злостью и тоской.
Ноэль знал, что Витто ушёл с Фобосом. Как только понял, что брата нет в Хельхейме, как только связь отозвалась мучительной пустотой, он бросился выяснять, где он. Выяснить точное место у него не вышло, но довольно было того, что Витторио покинул Академию вдвоём с профессором тёмной магии.
Он много проводил с ним времени в последнее время. С этим человеком, от которого воняло смертью и болью. Он ничего не говорил Ноэлю. Он нашёл брата, но, потерянный, единственно важный, умерший на его руках, не слушавший, умный и недобрый, закрытый, но близкий, его брат был от него за ледяной стеной. Ноэль готов был отдать все свои жизни за то, чтобы этот человек жил. Чтобы хотел жить, чтобы любил и чтобы достиг своего, чего бы ни желал. Он готов был отпустить, он не имел права держать, он повторял это себе раз за разом, но вместо этого он видел холодный профиль Витторио сквозь ледяную стену. Не неприятие - пропасть, за которой его брат жил жизнью, которая для Ноэля не была способна закрыть всё то, что уже случилось в его прошлом. Эйсграу так хотел, чтобы его брат имел шанс никогда не стать таким же. Чтобы жил по-настоящему, заново, без бремени потерянного. Его брат не был счастлив, но мог бы быть, нашёл бы близких и своё место... Ноэль способен был бы прожить сам...
Он не мог. Всё, что говорил самому себе, не стоило ничего. Ноэль не хотел, не мог, не готов был прожить жизнь один. Она ничего не стоит и не имеет никакого смысла. И плевать, кто он и кем его воспитали. Плевать, что этих слов ждал от него старый маразматик, ненавидевший его за "грязную" кровь, плевать, если по-хорошему он так и остался убийцей, преданным хозяину как пёс, каким бы он ни был. Всё это ложь, потому что его любовь настоящая, потому что он знает, каков его брат, потому что выбрал сам, отдавать ли за него свою жизнь.
Он узнал шаги впереди сразу же и, не раздумывая, бросился вперёд, с быстрого шага переходя на бег.
- Витторио! - кажется, он очень давно не звал брата полным именем. "Витто" - так он назвал его в тот же день, когда перестал раздражаться от одного его существования в едином с ним пространстве. С тех пор он почти никогда не использовал других сокращений. И ни разу в Хельхейме. Но сейчас... Сейчас Ноэль не мог заставить замолчать внутренний голос, повторявший "Вот так ты мог потерять его снова. Он ушёл, он ничего не сказал тебе. Из того мира он мог не вернуться, и ты бы искал его. Искал годами, пока не умер бы от отчаяния".
Можно было наговорить себе много всего, но виной всему был страх, бороться с которым у Ноэля не выходило. Тот, кто управлял Хельхеймом, прятал от студентов память о смерти, считая это слишком травмирующими воспоминаниями. Ноэль был равнодушен к своей собственной смерти - он не боялся и не жалел. Намного страшнее была память о смерти Витто, и избавиться от ужаса перед этими воспоминаниями Ноэль был не в силах. Воспоминаниями о том, как он был бессилен. Как он потерял его. Как не защитил.
"Смог ли бы теперешний я защитить его? Если случится такое, смогу ли я сохранить ему жизнь? Хватит ли мне сил?"
- Почему ты ничего не сказал мне?! - Ноэль остановился перед братом и поймал его за плечи, сжимая пальцы так, чтобы сквозь одежду почувствовать его тело. Мысль оборвалась - Ноэль помнил, что говорил так каждый раз, когда Витто не предупреждал брата о чём-либо. И это было всё то же самое, но само понимание этого доставляло боль. Ноэль тяжело дышал и мучительно хмурился, оглядел Витто быстрым взглядом, чтобы понять, что он цел, и отвёл взгляд. Его мелко трясло от холода и напряжения. Секунды тянулись, а он молчал, словно слова застряли и не хотели выходить. Он бы дал волю злости, кричал бы жарко, как волновался... Но это было всё то же самое, из раза в раз, и ледяная стена... она всё не пропадала. Чёрная пропасть так и оставалась, он ничего не мог изменить, он не имел права навязываться брату, он не имел права мешать его жизни... - Я... я боюсь потерять тебя снова, Витто... - проговорил наконец Ноэль тихо, заметив, что его собственные пальцы, всё ещё сжимающие мокрый плащ на плечах брата, дрожат. А потом вскинул взгляд, полный злости и отчаянья в лицо брату и, словно бросается с обрыва, заговорил: - Я боюсь потерять тебя снова! Я ничего не боюсь. Я не боюсь убивать и умирать, я равнодушен к боли после всего, через что прошёл, я готов пойти на что угодно, но я боюсь потерять тебя! Так боюсь, что меня душит ужас. Что ты не вернёшься, и я даже не узнаю, где тебя искать. Что просто уйдёшь, и я больше не увижу тебя. Или... кх, - он осёкся и, забывая обо всём, коснулся ладонью лица брата, так, словно хотел поймать его лицо в ладони, - Всё это не имеет смысла без тебя. Прости, прости меня, но я не... - и он схватил ртом воздух, не продолжая мысль, потому что Витторио шарахнулся назад, и Ноэль вздрогнул, и его глаза расширились. В начале от чувства такого отвержения, а потом от осознания.
"Способность..!" - Ноэль так и смотрел в изумлении и ужасе, а потом бросился следом.
- Витто!
[AVA]http://sg.uploads.ru/SAJ43.png[/AVA][NIC]Noel Eisgrau[/NIC]

0

4

Обращение по полному имени, без привычного сокращения, зацепило собой внимание Витторио, он нахмурился и начал всматриваться в темноту, из которой вскоре вынырнул брат, уже сорвавшийся на бег.
"Со всем, кроме ожидания моего возвращения", - тяжело вздохнув он постепенно замедлил шаг и остановился, прекрасно понимая что будет происходить дальше и что скажет Ноэль, однако сегодня что-то было иначе, совсем не так, как случалось обычно.
- Почему ты ничего не сказал мне?! - столь привычная фраза, но никогда раньше Витто не видел за ней столько болезненного отчаяния, не замечал леденящего душу страха, который сейчас читался в глазах брата, сжимавшего его плечи дрожащими пальцами.
Он не успел ничего сказать, только в изумлении смотрел на Ноэля, борясь с желанием отступить от него на один шаг назад. Это стало настоящей проблемой, когда брат привычно сокращал дистанцию, а Витто был вынужден буквально уворачиваться и избегать любого физического контакта. После неудачного случая с пирокинезом, Эйсграу старательно избегал соприкосновения с другими людьми, чтобы случайно не скопировать их способности, которые он не мог контролировать. Так он прятался от собственного страха. Ведь он боялся в жизни только одного - потерять контроль. Над ситуацией, над людьми, над самим собой...
- Что? - голос прозвучал резко, Витто ухватился за полученную информацию, за эту логически значимую, но такую тонкую нить, способную привести разговор к разъяснению сложного эмоционального состояния брата, совсем не понятного без должного объяснения, поэтому он произнёс свой вопрос с нажимом, явно требуя подробного ответа, - Что значит "снова"?
В этом не было необходимости, Ноэль уже решился и шагнул в обрыва сам, дошедший до крайней степени напряжения и, наконец, высказавший сводившие его с ума мысли, вкладывая в них не менее душераздирающие чувства.
- Просто уйду... - одними губами произнёс Витто, продолжая хмуро смотреть на брата и пытаясь понять природу этого смутного ощущения, что он уже видел Ноэля таким, что сам он уже сожалел именно об этом... о том, что происходит сейчас или о том, что уже произошло в прошлом. Но, что именно?
"Я просто ушел, а ты потерял? Значит ли это, что я не мог вернуться? Нет, я должен был вернуться. Я хотел попасть домой и шел... из последних сил?" - он вспомнил эти желания и стремления, вспомнил ощущение боли и холода, вспомнил как шел в последнюю ночь своей жизни к поместью семьи Эйсграу.
Растерянное недоумение, уже ничуть не скрываемое за маской горделивого и хмурого недовольства, постепенно сменилось робким пониманием, выраженном в чуть неуверенном жесте, когда руки сами потянулись обнять брата за плечи. Но... нет.
- Нет! - смысл последних услышанных слов потерялся за собственным резким вскриком, в попытке пресечь прикосновение тёплой руки к холодной щеке, Витто оттолкнул от себя Ноэля и в ужасе отшатнулся назад. Бессмысленно, но всё равно захотелось заорать в голос, но не нашлось нужных слов, способных выразить и страх и гнев одновременно. Он уже чувствовал как неотвратимо изменяется сама его сущность, словно принимает чужую форму, сама того не желая. Почему-то в этот момент самым ярким осязательным ощущением становится след от чужого касания, а всё остальное теряет своё значение в физическом смысле.
Витторио ринулся прочь, подальше от зданий академии, от студентов и преподавателей, от своего брата, не задумавшись о необходимости этого побега. Он не боялся сейчас ничего, кроме себя самого. Пробираясь через какой-то кустарник, отдалённо похожий на шиповник, Эйсграу замешкался, пока выпутывался из цеплявшихся за него колючих веток. На одном лишь эмоциональном порыве ненависти к несчастному кусту, Витто смог умертвить растение выплеском собственной энергии в пространство, оказавшейся больше похожей на тёмную, нежели на светлую, а потому не совместимую с жизнью. Сломав почерневшие ветки, он хотел бежать дальше, но уже не смог, ему хватало сил только на то чтобы упрямо ползти к лесу, продолжая оставлять за собой вымершую растительность.
- Нет, ну, я же тебя просил, - тихо заныл, умоляющим тоном, противоречащим произнесённым словам, ведь он не упрекал брата ни в чём, он скорее просил помощи, так нелепо, как умел.
[AVA]http://sa.uploads.ru/lXL5i.png[/AVA][NIC]Vittorio Eisgrau[/NIC]

0

5

"Почему ты так смотришь?.." - поздно уже было замечать это, поздно было думать. Изменившийся, растерянный взгляд брата, смывший с лица привычную холодность, его неуверенно поднятые руки - для объятий? - "Ты... Господи, неужели ты вспомнил? Брат мой..."
Брат, брат, брат ли... Сколько в них общей крови? Сколько между ними вообще общего? Как долго Ноэль хотел, чтобы Витто вспомнил всё. Как сильно он хотел, чтобы Витто не помнил о боли, о холоде, о смерти. Что он знал о том, какими для Витто были те воспоминания? От чего хотел защитить? И как в итоге вышло, что он едва не всё рассказал ему? Он сделал это для себя, только для себя. Это он хотел, чтобы брат помнил, кто он такой. Он просто боялся, страдал, и ставил свою боль выше блага брата. Он больше не был его телохранителем, верно? Он всё ещё клялся защищать его. Он всё ещё не мог без него существовать. Это проклятие. Он проклят семьёй, он не человек.
Через мгновение тонкая нить оборвалась. Руки Витторио отдёрнулись, не коснувшись Ноэля, он отшатнулся назад, на его лице отразился ужас, и он бросился прочь, в темноту.
"Что я наделал..?" - на лице Ноэля отразился тот же ужас, он в растерянности посмотрел на свою ладонь. Кожа Витто была совсем холодной. Замёрз? Плащ был мокрым, значит, в том мире, откуда он пришёл, наверное, шёл дождь... Глупые мысли, какая уже теперь разница. - "Остановись, Витто..."
- Кх, - Ноэль сжал до скрипа зубы, задыхающийся в новой волне страха и ярости. Ярости на себя, за то, что творил, за то, что всё, что делал, делало только хуже.
Он больше не звал брата, просто побежал следом. Ему казалось, что его голос пропал, что он не может сказать ничего, только искать.
"С ним всё будет хорошо. Он где-то здесь, недалеко. Если способность проявится, я почувствую. Почувствую, да", - Ноэль встал, как вкопанный, слепо оглядываясь по сторонам. Он не знал, где Витто, он хотел почувствовать его след, но сердце колотилось, и в груди клокотало, так что собственная способность отказывала ему. Он был так возбуждён сам, что не мог чувствовать того, что происходило вокруг.
Он сделал три глубоких вдоха, пытаясь дышать медленнее, и в этот момент почувствовал его энергию... Он выплёскивал свою энергию просто в воздух, и Ноэля передёрнуло дрожью, когда он поймал её вкус. Сила Витторио была тёмной и плотной, но не такой, какой бывает тёмная энергия сама по себе. Прохладный, насыщенный, неожиданно сильный, он не был светлым, но Ноэль, всегда больше всего не любивший тёмную энергию, не испытал отвращения. В его реакции было другое, много другого, но он сейчас не смог ничего понять об этом, даже не стал начинать. Ему нужно было догнать брата, и он бросился туда, откуда чувствовал выплеск силы. Пробрался через убитый кустарник, расширевшимися глазами проследив за тем, как ещё минуту назад живые ветки иссыхали и чернели там, где прошёл Витто. На одно мгновение он подумал о том, что, будь на место Витторио кто угодно другой сейчас, и он бы, скорее всего, не захотел приближаться. Но к Витто хотел, и ничто не могло его остановить, и никакие его принципы не могли устоять перед его стремлением.
"Не важно, не важно, что я проклят, это не имеет значения. Я с ним, потому что это он. Я хочу быть с ним".
Он увидел брата за кустами, слишком обессиленного, чтобы идти.
- Нет, ну, я же тебя просил, - он слышал эти слова, но чувствовал только страх. Страх брата, которым полна была его аура.
- Прости, прости меня, Витто... - страдальчески хмурясь, Ноэль упал рядом с ним на колени, обнимая за спину изо всех сил и закрывая глаза на секунду, а потом потянул на себя, заставляя сесть, и прижал к себе спиной, держа поперёк груди мёртвой хваткой. Сейчас его не заботил он сам. Прав ли он, виноват ли, боится ли, теряет ли. Его волновал только Витто, и то, что в таком состоянии его нельзя было оставить.
"Нет, не так", - не в состоянии дело, Ноэль не думал ни о чём, он действовал только по наитию.
Ноэль закрыл глаза снова, концентрируясь, и медленно вдохнул полной грудью, забирая из воздуха вокруг себя энергию, которая исходила из Витто, всю, до остатка. А потом снова протянул ладонь к его лицу, прижимая тёплые пальцы к его шее, и пустил из себя свою собственную силу. Тёплую на грани горячего, плотную, но не злую. Он подался вперёд, прижимаясь щекой к уху Витто и, не открывая глаз, заговорил почти умоляющим шёпотом:
- Всё в порядке, всё в порядке, Витто... Что бы ни было, всё будет в порядке, потому что я здесь. Я буду дополнением тебе. Заберу, что бы ты ни хотел не пускать наружу, и отдам столько своей силы, сколько нужно. Если хочешь, из твоей силы заставлю возродиться эти кусты. Если хочешь, добавлю своей и выжгу всё до самого леса. Что угодно. Я могу согреть тебя, я могу дать тебе сил, сколько нужно, - его голос был тихим и горячечным, он говорил быстро, словно боялся, что не успеет сказать. - Прими мою силу, Витто... Прими меня. Прими меня, Витто... - голос надломился от подавленного отчаянья, и он замолк, ослабляя хватку.

Disturbed - The Animal
[AVA]http://sg.uploads.ru/SAJ43.png[/AVA][NIC]Noel Eisgrau[/NIC]

0

6

Неспособный контролировать случайно скопированную способность, Витто не мог ничего сделать даже тогда, когда начал понимать, что он только что сделал. Он уже почувствовал собственную энергию так, как ещё никогда её не ощущал, действительно как-то физически, на ощупь, на запах, на вкус, кажется и цвет можно было подобрать, хотя визуально это никак нельзя было увидеть. Он не знал, почему его жизненная сила в данный момент была именно такой, потому что не знал, как можно изменять её свойства. Подсознательные рефлексы придавали его силе ту характеристику, которая была присуща плотно сконцентрированной смеси злости и страха. Мог ли он убить кого-нибудь в этом состоянии совершенно случайно? Запросто. Но только не того человека, который подошел к нему, опустился рядом на колени, обнял и прижал к себе - этот человек был ему дорог, этому человеку он никогда не желал зла, только ему никогда в жизни не хотел бы причинить вред ни при каких обстоятельствах. Тем не менее, он боялся, что такое возможно, потому пару раз дернулся из крепких объятий брата. Безуспешно, конечно.
"И в ту ночь ты просил простить тебя?" - ощущения показались знакомыми, воспоминания о собственной смерти наконец дошли до разума в том виде, в каком это произошло чуть больше четырёх лет назад, - "Мне не за что прощать тебя..."
Витторио вспомнил, как умирал на руках своего брата, что говорил ему еле дыша, почему просил его не идти по пути слепой мести, зачем пытался улыбнуться самой тёплой улыбкой, на которую был способен. Теперь он знал, как оказался здесь. Впервые за долгое время, он почувствовал, что понимает брата, его стремление всегда быть рядом и напряжённое беспокойство, всё что казалось ранее таким несуразно странным, а потому отметалось как маловажное и ненужное.
Эйсграу прикрыл глаза, всецело доверившись брату, он расслабленно обмяк в его руках, хотя будь его воля, он бы попытался подняться, но сил у него на это не было совершенно никаких. Однако, когда Витто понял, что собирается предпринять Ноэль, он снова утонул в приступе панического страха, но уже совсем другого по природе своего происхождения.
- Нет, я тебя прошу, - он не успел правильно сформулировать эту мысль, чтобы донести её до брата, уже было слишком поздно. Ноэль передавал ему собственную энергию, безусловно отличную по своим свойствам от той, которую только что расплескал по пространству Витто. Она была похожа на что-то согревающее и горячее, обладающее резковатым и пряным запахом, окрашенное в яркие оттенки красного спектра. Ноэль и сам был ярче, теплее, чувственнее, в противоположность бесцветности и холодности своего брата, в частности душевной холодности в угоду интеллектуальной рациональности. Слишком контрастно для восприятия. Потому весь этот процесс энергообмена вызывал у Витто неадекватную реакцию, как если бы Ноэль насильно заставил впустить его в себя, во всех смыслах разом, от духовного до физического, потому как сейчас энергия натуральным образом ощущается почти физически. Только поэтому он попытался воспротивиться поначалу, но слушая умоляющий шёпот брата, он постепенно успокоился, примирился с ощущениями, а спустя некоторое время он сам жадно потянул на себя всё, в чём на самом деле нуждался и что успел распробовать.
- Принимаю, - проговорил тихо, смутившись от осознания потребности в этом, во всём упомянутом, однако быстро поправился, уточняя, - Я запомню. Что ты можешь забрать и отдать, возродить и выжечь. Согреть и дать сил... Но что важнее - научить этим управлять и пользоваться по назначению.
Благодарно улыбнувшись, Витторио перехватил руку брата и мягко отстранил её от своего лица, полагая что это единственная точка соприкосновения.
- Кажется, теперь я понимаю как это работает, но не думаю что стоит сейчас идти в общежитие. Лучше через час, когда действие способности закончится.
Всё ещё чувствуя Ноэля непривычным способом, Витто нашел локальный источник этого ощущения и чуть отклонил голову, но так и оставил её на плече брата, наивно полагая, что через свою и чужую одежду передача энергии окажется не возможна. Он бы ещё долго так просидел, прямо здесь, на почерневшей траве, подальше от академии и семьи, просто наваливаясь спиной на Ноэля.
- Почему ты не рассказал мне раньше? - этого вопроса следовало ожидать, и Витто понял, что уже знает ответ на него, поэтому продолжил, говорить спокойным, но совсем не отстранённым тоном, как делает это обычно, - Ты... умер на год позже, да? Расскажи мне, как мы жили тогда? Почему ты всё-таки умер всего через год после моей смерти? Знал ли ты, что окажешься здесь? Да, нет, наверное, не знал. Хотя, после жизни в этом мире меня уже ничего не удивляет. И почему же я раньше не задумался о том, что в нашем-то мире не было магии, вообще никакой? Мне почему-то не казалось это странным. Черт, даже то, что ты на год меня младше, - на последних словах он тихо рассмеялся, немного нервно, но зато искренне, - Я хочу вспомнить прошлую жизнь... Расскажи мне.
[AVA]http://sa.uploads.ru/lXL5i.png[/AVA][NIC]Vittorio Eisgrau[/NIC]

0

7

"Витто..." - мысль звучала так, словно от страха, жара и отчаяния, которые затопляли его минуты назад, его отделила пропасть. Сейчас, в этом замершем мгновении, в котором Витто расслабленно опирался на него спиной, в котором говорил с ним, принимал его энергию, в котором был близко, Ноэль готов был остаться навсегда. Без колебания и сожаления он хотел бы закрыть глаза, чувствуя брата, и больше никогда не отпустить его.
"Мне не нужно держать его", - мысль была такой же тёплой, без напряжения, которое было с ним всё это время. Витто отвёл его руку, переставая вбирать его энергию, но больше не отстранялся, и Ноэль перестал отдавать энергию со своей стороны. Он больше не чувствовал страха и холода, и вполне понятную просьбу брата казалось естественно выполнить. Ноэль вздохнул, улыбаясь тихо и, подавшись назад, сел на землю, подтягивая брата следом, так что он оказался между его согнутыми коленями. Земля была холодной, но Эйсграу было тепло, а так было точно удобнее, чем сидеть на коленях. Он обнял брата двумя руками снова, и этот жест был совсем не такой, как раньше. Он не пытался не отпустить, не прижимал к себе больше так, словно боялся потерять в любой момент, - в его объятии была только его любовь к Витторио. Он склонил голову, улыбаясь.
- Как скажешь, но ты замёрзнешь, - под руками Ноэль чувствовал, что одежда на Витто мокрая, - Одень мою куртку? - несмотря на сказанные слова, он не пошевелился до ответа брата - слишком не хотелось менять положение. Сам он не боялся замёрзнуть, наоборот, сейчас он был горячий, как печка - он пустил энергию на то, чтобы подогреть Витто снаружи, даже не думая об этом. – Я могу поучить тебя пользоваться способностью, - он еле заметно кивнул и говорил тихо, потому что разбрасываться шумным голосом не хотелось. Может быть, Витто пригодится его способность. Её вполне можно применять для очень разных нужд, а Ноэль готов чем угодно помочь брату.
Услышав вопрос Витторио, Ноэль нахмурился и не заговорил сразу. Он был рад, что его ответа брат не стал ждать, задавая ещё и ещё вопросы. Рассказать... Витто просил говорить не только о смерти, но Ноэль не мог не думать о том, как много раз он думал о том, что однажды ему придётся говорить об этом... Сказать, почему прожил всего год вопреки всему, о чём, тратя последний вздох, просил его брат. Он думал, что будет тяжело.
- Когда... - Ноэль ровно вдохнул и облизнул губы, пытаясь начать говорить. Слова приходили с трудом, но, всё же, его объятия были такими же тёплыми и спокойными - он не был напряжён. – Позвонил секретарь деда и сказал: "Через час вы должны быть готовы к встрече. Опаздывать нельзя. Надеюсь, вы понимаете всю ответственность". Прошло меньше получаса. Прошло меньше получаса, и я сидел на полу с тобой на руках. В крови по уши, и рыдал, а этот мудак говорил, как ни в чём не бывало. У него даже не возникало колебаний о том, что я должен отправиться на какую-то встречу... Так просто, хах, - воспоминания оказались яркими и злыми, хотя Ноэлю давно казалось, что всё, случившееся тогда, померкло. Он дышал чаще, но всё ещё не шевелился. Слишком эмоциональный, рассказ всё же оставался просто рассказом, - Наследник погиб, очередь следующего. Меня. Разве не я с детства был просто бракованным? Не меня вырастили, чтобы я не способен был забыть, что я просто щит для тебя? Но ты просил меня... И потому я встал и пошёл, да. Я продержался полгода. Он говорил, что семья этого так не оставит, но месяц шёл за месяцем, и я понимал - семья просто развернула всё себе на выгоду. Ссориться с партнёрами выгодно не было... Я не мог жить с этим, Витто. Прости... - Ноэль прервался только на вздох и сразу продолжил говорить, - Я сорвался на седьмой месяц. Я понял, что кровь на руках будет для меня облегчением, которое не принесут десятилетия жизни, и я пошёл мстить. Сбежал из дома ночью, взяв только оружие. Я хотел найти их всех. Всех, кто приложил руку к твоей... твоей смерти. Вплоть до последнего - их босса. Мне понадобилось ещё полгода, чтобы переловить всех, потому что семья преследовала меня. Но остановить не смогли. Никто не смог остановить меня... Последнее, что я помню, - не смерть. Звуки выстрелов и даже ярче - ощущение вогнанного в горло ножа и тёплая кровь, ручьём текущая по руке. - он замолчал. Он думал, что будет тяжело, но вместо этого рассказ принёс облегчение. Словно... – Я устал молчать... - его голос прозвучал чуть сдавлено и почти удивлённо. – Мне нужно было сказать это тебе, Витто... Я так устал, - его мысль закончилась невпопад, он снова облизал губы и попытался вспомнить, что мог сказать об их жизни. – Прости, это было не о жизни... О чём тебе рассказать? Ты помнишь, что было до шестнадцати? - Ноэль улыбнулся сквозь проступившее волнение, и его улыбка стала шире, когда он вспомнил, как Витто смеялся.
Что-то изменилось сейчас. От того, что Витто доверился ему? От того, что Ноэль всё рассказал? Но он больше не чувствовал стены, непреодолимо разделявшей их. Витто был здесь, и Ноэль вдруг думал о том, что всё это время не... говорил с ним? Так, словно не ждал понимания, не рассчитывал на простой человеческий ответ. Или сам не был тем, кто может просто сказать. Ведь он и правда молчал. Но сейчас ему казалось, что этого больше нет. Вот он - Витто, и он может слышать его голос. Они могут просто говорить и понимать друг друга. Как раньше.
- Говори со мной, Витто... - вдруг сказал он, сам не до конца понимая, верно ли сформулировал мысль. – О том, что беспокоит тебя, о том, что важно, о том, что не так, и о том, что радует. И я хочу говорить. Просто говорить, потому что никто другой не сможет действительно понять. И никому другому в действительности нет дела. - он остановился, потому что ему показалось, что он очень давно не говорил таких вещей. – Даже хотя иногда сложнее сказать тебе, чем кому-нибудь другому.
[AVA]http://sg.uploads.ru/SAJ43.png[/AVA][NIC]Noel Eisgrau[/NIC]

0

8

После всего, что только что произошло, привычная забота не показалась неуместной. Витто в самом деле слишком долго пробыл под мерзким моросящим дождём и ему правда было холодно, хоть он до последнего горделиво игнорировал эти ощущения, но теперь он уже не стал упрямиться и отказываться от сухой и тёплой куртки своего брата. Тем не менее, он не согласился и не поблагодарил вслух. И вовсе не потому что сейчас его больше интересовал рассказ Ноэля, а потому что первый наследник семьи Эйсграу считал естественным такое отношение к себе со стороны всех подчинённых и родственников, исключая только одного человека - главу семьи, то есть деда. Именно о семье он и слушал, когда пальцы бездумно расстёгивали пуговицы плаща. О семье и о мести. Последнее вызвало какие-то смешанные мысли и ещё более неоднозначные эмоции.
- Хм, ничего удивительного, это вполне в его духе, - с горькой усмешкой вспомнил он секретаря главы семьи, который буквально нёс на себе и приводил в исполнение волю и решения деда, - Так просто, да, заменить одного внука другим...
"Я понимаю. Ведь, это именно то, что я сам делал, умирая на твоих руках, Ноэль, я заменял одну фигуру другой, короля его адъютантом... Совершенно хладнокровно. Но всё же желая мести, правда желая, но она была где-то глубже, чем желание не оставить после себя ещё более фатальных ошибок, не увести тебя за собой по этому пути. Мне жаль, что тебе вообще пришлось это пережить..."
- ... Прости, - слушая, он не сказал ничего, кроме самого главного, - Что я просил тебя именно об этом же, понимая что ты хочешь не этого, и зная, какова должна быть дальнейшая стратегия поведения семьи.
Когда Ноэль рассказывал о свершении мести, о количестве убитых, о крови на своих руках, Витто затаил дыхание и завороженно прислушивался к голосу, кажется, таким он его ещё не слышал, никогда. В повисшей тишине он улыбнулся, ужасающе злорадно и торжествующе надменно, да, он гордился тем, что никто не мог и не сможет остановить Ноэля, когда он идёт к своей цели, какой бы она ни была.
- Понимаю, - он снял с себя мокрый плащ, точнее просто сбросил и остался сидеть на нём, не оборачиваясь, подождал пока брат набросит на его плечи свою куртку, затем завернулся в неё поплотнее.
- Это было не о жизни, но это было важно, - попытался сказать, что в принципе хотел бы услышать всё, чего не знал или не помнит, - Хм, обо всём. Да, я помню, что было до того, как я поступил в академию, то есть... вот почему личные дела всех студентов были озаглавлены на разных языках - все они попали сюда после смерти в различных мирах, но от прошлой жизни они помнят только первые 16 лет - ясно. То есть, я не помню, примерно десять лет. Судя по тому, что я вспомнил свою смерть, то могу вспомнить и всё остальное, но ты можешь мне в этом помочь.
Витторио не знал, о чём именно хочет спросить, пока он оценивал и переоценивал полученную информацию, не только о факте смерти и прошлой жизни, но ещё и о мироустройстве Хельхейма и здешних механизмах магического вмешательства в судьбы душ человеческих - кто это делает, почему и зачем? Если это особенность самого мира и только его одного, должно же быть некое межмировое глобальное взаимодействие различных реальностей, магических и немагических? Старший, то есть всё-таки младший, Эйсграу как всегда думал о слишком сложном смысле бытия, в то время как его брат сказал о простом и жизненном и от того не менее важном.
- Говорить? - задумчиво спросил, немного удивлённый такой естественной правотой Ноэля, - Да, ты прав. Никому другому нет дела, но... я привык, доверять свои мысли профессору Фобосу, иной раз мне кажется, что без его помощи я не могу навести в них порядок, а иногда хочется рассказать тебе обо всех переживаниях, потому что ты примешь всё. Это слишком лёгкий путь для меня, если я хочу работать над соб... - он осёкся, осознав бессмысленность этого решения в обновлённых условиях, - Кхм, мне нужно об этом подумать. В любом случае, он слишком много внимания уделил мне и моим проблемам, поэтому я считаю, что стоит выполнить данные ему обещания, - он говорил вслух, так же как обычно говорил мысленно сам с собой, то есть действительно внял просьбе брата, но пока не замечал тех необратимых изменений, которые происходят с каждым произнесённым словом, - Знаешь, он восхищает меня не только своей разумностью и умением держаться выше всех человеческих эмоций и желаний, но и своими познаниями в магии тёмных форм, то есть тех, которые доступны мне при таком малом изначальном потенциале. Я должен был всему научиться, и я почти сделал это. Осталось проверить свои возможности на самом сложном, хм.
Увлёкшись рассказом, Витто с лёгкостью говорил Ноэлю о том, что собирался сделать, точнее о том, что собирался сделать с ним Фобос Париос, преподаватель тёмной магии, самый загадочный и в прямом смысле пугающий профессор академии Хельхейм.
- Есть один ритуал, позволяющий вселить в тело мага иную духовной сущность, живую или не живую, божественную или смертную. Эффект может быть задан как временный, а может быть сохранён долговременно, но во втором случае механически это будет захват и подчинение воле мага этой самой сущности... Мне вот интересно, если целью является божество, хм, Танатос, то как меняется общий магический потенциал самого мага, подчинившего себе такой источник силы? Нет, я не думаю, что мне это нужно, а сам профессор явно просто хочет пообщаться со старым другом. И не важно, что он бог Смерти, ну, подумаешь.
На последних словах Витторио усмехнулся, теперь его голос звучал иначе, саркастично и немного горько, словно он всё-таки испытывал некую ядовитую зависть в сторону возможностей полубога и его знаний, которые явно перевешивали всё доступное ему, человеку. Больше он не говорил о профессоре, в которого был почти влюблён, то есть сам он трактовал своё отношение именно так, а потому старался избегать тему своей преданной привязанности к наставнику. Витто перевёл тему на более приятную брату, снова спросил его об их общем прошлом, радовался, когда получалось вспомнить то, о чём рассказывал Ноэль.
Так прошел почти час, и под конец этого разговора Витторио совсем отстранился от брата, пояснив, что не хочет снова перенять способность, потому что ему понадобится своя, для того, чтобы незаметно пробраться в общежитие вслед за Ноэлем, его тенью. Да, они уже не первый раз нарушали правила проживания в академии, считая этот мелкий проступок незначительным и вполне оправданным, потому как случалось подобное редко и по веским причинам. В конце прошлого месяца соседи Витто - да, он именовал обоих соседями - поменялись комнатами обратно, тихий и мирный инкуб вернулся в комнату к своему брату, а сумасбродный розовый волк снова сводил с ума одним своим присутствием и потоком провокационных изречений. Ну, а сегодня сосед брата, молчаливый невидимка, отлёживался в лазарете после неудачного падения с дракона. Очень удачное стечение обстоятельств, не смотря на вред здоровью Томаса - сам виноват. Витторио никогда не видел особого смысла во всех этих полётах на дракнонах и чемпионатах по квикболу. Может действительно есть некий сакральный смысл в том, что он оказался среди Тигров, а брат среди Драконов, первым на земле привычнее, вторым хочется в небо.
- Пойдём, - утвердительно и уверенно, не оставляя во внешнем поведении ни единого следа от сомнений, возникших в его мыслях. Ему нужно было время, чтобы завершить процессы переосмысления поступков брата и переоценки смысла собственной жизни.

Ближе к утру в общежитии Драконов воцарилась сонная тишина, и даже если кто-то бодрствовал с размахом и очень шумно, то проблема решалась незамысловатой магической шумоизоляцией изнутри конкретного помещения. Витто неспешно прошел по коридору в сторону мужской душевой, стараясь ступать мягче и не выстукивать каждый шаг каблуком, как обычно это делает. О, да, у него была резковатая и порой тяжелая походка, несмотря на невысокий рост и небольшой вес, а может как раз это и было причиной такой компенсации на поведенческом уровне.
"Профессор..." - мысль неспешно вернулась к своему наставнику, с которым они условились о проведении сложного и вероятно опасного ритуала, - "Могу ли я теперь просто отказаться от своих слов?"
- Nein, das darfst du nicht, - тихо повторил эту фразу, процитировав своего деда, главу семьи Эйсграу. Сколько раз он слышал эти слова в детстве? Достаточно, чтобы запомнить тяжесть интонации, сковывающей своим холодным запретом, покалывающей своим острым упрёком. Наследник семьи не должен был делать много всего, чего ему хотелось в нежном юном возрасте. Хотелось так же, как хочется любому ребёнку, но его старательно выделяли из общества обычных людей, прививали привычку на многие вещи смотреть с высоты своего положения, приучали следовать интересам долга или разума... Не потому ли он искал чего-то подобного в стенах академии? Да, именно так. И, кажется, он начинает всё понимать, причины и следствия всех своих судьбоносных решений.
Уже после горячего душа, одеваясь, Витторио тихо поворчал по поводу разницы в размере своей одежды и брата, потому что тёмные хлопковые штаны повисли на бёдрах значительно ниже, чем следовало бы. Скорее всего с ярким красным свитером будет та же история.
"Почти под цвет его волос..." - немного лишняя и неуместная мысль, но она была последней, которую он успел подумать перед тем, как что-то пошло не так, а точнее - всё...

Спустя час Эйсграу вернулся из душевой в чуть более чем странном виде, очевидно покусанный вампиром и лишённый некоторого количества крови, и не менее откровенно желающий удовлетворения одной из физиологических потребностей. И только ему самому было известно, насколько это всё противоречит его разумному отношению к сексуальному влечению, как таковому, и смущающему факту собственной невинности в этой же области отношений разумных существ любых рас, видов и полов.
- Не спрашивай, нет, я говорю, не смей спрашивать меня об этом, - если бы не томно-страдальческий тон голоса, то звучало бы как приказ-распоряжение не терпящее неисполнения. Он правда не хотел бы признаваться в том, что он только что оказался завтраком одной голодной второкурсницы, которая в силу своих расовых способностей временно является объектом его физического интереса, хотя о последнем он был всё-таки не уверен, убеждать себя в этом - это одно, а чувствовать весь букет ощущений - совсем другое. О разновидностях вампиров он прекрасно знал, поэтому предполагал самое логичное объяснение всем тем идеям своего доселе непорочного воображения, посетившим его примерно после четвёртого её глотка его крови.
- Я сказал, что не хочу говорить об этом! - Витто наглейшим образом проигнорировал Ноэля, сорвал с кровати брата одеяло, завернулся в него с головой и забился к самой стенке, прячась от проблем самым неблагородным образом. Ругаться не хотелось, хотелось просто заставить себя уснуть, но помимо всего прочего, мешали те обрывки информации о вампирше, которые он получил бонусом к её способности снова успешно скопированной, второй раз за день, вовсе того не желая. Научиться бы контролировать эту чертову мимикрию, чтобы не шарахаться от людей или не становиться заложником их магических способностей. Но пока это было невозможно.

[nick]Vittorio Eisgrau[/nick][icon]http://s9.uploads.ru/TMbqC.png[/icon]

+1

9

Ноэль сидел на собственной кровати, запустив пальцы во встрёпанные волосы, и глубоко дышал. Впервые, кажется, в жизни, он думал, что брат удачно ушёл. Ему мучительно нужно было всё обдумать и придумать какое-то решение. Давно забытое ощущение тупика, но не имеющего родства с отчаянием - когда-то, в своей первой жизни, он оказывался в таких ситуациях, но в новой жизни с ним этого ещё не бывало. Он сам повязал себя собственными словами. "Говори со мной" - да, о боже, так важно было ему, что Витторио ответил на это, что открыл свои мысли, просто рассказывая, что у него на уме, как всегда было когда-то. Ощущение было похоже на тяжёлую прохладную волну, затапливающую постоянно горящие мысли, постоянное напряжение от невозможности быть по-настоящему рядом с братом.
Но, о боже, только эта волна и могла помочь пожирающему всё на своём пути пламени ярости не вспыхнуть, разрушая всё то, чего, кажется, сумел добиться Ноэль в эту ночь. Он никогда не умел и не хотел держать свои чувства в железных рукавицах разума. Сдавливающее грудную клетку чувство, которое он испытал, слушая рассказ о Фобосе молча, походило разве что на то, которое было с ним все полгода, что он прожил на месте Витто. Сильнее эмоций для Ноэля была только любовь к брату. Он знал, что в этот момент его вспышка заставит Витто замолчать, он должен был реагировать иначе. И он смог, да, он нашёл слова разума, а не эмоций. Только сердце колотилось в груди и поза заледенела, чтобы не выдать дрожь.
"О, брат мой, ты серьёзно? Как, Господи, почему ты выбрал именно его?! Во всём проклятом Хельхейме ты нашёл именно того, кому бы я никогда не доверился. Именно того, кто воняет смертью и тьмой. Неужели именно это тебя и привлекло? Что ты пообещал ему?! Да чем ты, твою мать, думал?!" - он думал об этом уже сейчас, сжимая пальцы в волосах, глядя пустым взглядом в свои колени. Так странно, но в этих мыслях не было того, как спасти Витто, как защитить его. Ноэль ещё не понимал, отчего. Он только пытался понять, как совместить права брата на жизнь, его необходимость в людях, в умении общаться с ними, право на выбор и уважение к его разуму с осознанием прямой нависшей над ним опасности.
Ноэль не знал, как быть с этим, и сейчас, почти час спустя, смутно понимал, как ему удалось сказать то, что он сказал. "Разве раньше не со мной ты делился мыслями? Разве не потому, что я могу сказать о том, о чём сам ты не думаешь? И это работало, разве нет?" - на этих словах он ещё улыбался. Потом слушал молча до самого конца.
Ритуал... О боже. Первое, что бросилось Ноэлю в голову, когда Витто рассказал о нём - "почему ты не говоришь о вероятности, что сущность подчинит себе мага?". Не нужно было быть знатоком тёмной магии, чтобы понимать, что процесс подчинения сущности всегда борьба воль. Даже если бы речь шла не о принятии сущности в себя, а о запирании её в предмет - даже так столкновение возможно. "Витторио, почему ты уверен в себе? Кто даёт объективную оценку? Ты знаешь её сам? Как это можно измерить? Ради чего ты рискуешь?! За какие чувства к этому профессору ты готов рискнуть собой?! Я хочу верить в тебя, но это, чёрт возьми, опасно в любом случае!"
Он не сказал этого. Леденея, словно хотел заморозить собственный голос, он сказал другое: "Витто, пожалуйста, будь осторожен. Тот, в списке чьих интересов твоё благополучие стоит низко, опасен. Ты должен думать о своей безопасности сам и не доверять слишком просто."
Витто должен был бы уже вернуться из душа, но его всё не было, а поглощённый мыслями Ноэль не следил за временем. Он пытался найти решение и одновременно не искал его. Думал одни и те же мысли по кругу. Что значат слова Витто - чем может обернуться ритуал - что он не должен быть проведён - как важно, что Витто сказал ему об этом - как легко и привычно он говорил - что он имеет право выбора, которое Ноэль должен уважать...
- Витто? - он вскинул голову на звук открывшейся двери и, увидев брата, в первые мгновения не мог осознать действительность. Слишком глубоко и мучительно он был погружён перед этим в свои размышления, чтобы до его сознания быстро дошла представшая его взгляду картина. Он просто сидел, окаменев, а потом куски облика брата стали складываться в общую картину. Первым - как сползает с плеч его слишком большой свитер, потом - лихорадочный румянец на его щеках; следы от укуса на его открытой коже - следующим. Бледность, странный взгляд, голос...
Ноэль вскочил с кровати, взглядом расширенных глаз вцепившись в брата.
- ...что? - нет, первым он понял не то, что было очевидно - что брата кусал вампир. Он заметил это, и этого было достаточно, чтобы шокировать его, вызвать гнев и страх за брата, но не это поразило его больше. Состояние Витто было продиктовано другим, и Ноэль понял это. Почувствовал раньше, чем разум осознал остальные обстоятельства, - по его ауре, по глазам, голосу, запаху его силы в воздухе, который сегодня он уже столько раз вдыхал. Господи, его не должно было впечатлять это. В этом не было ничего поразительного, это было естественно, и будь на месте Витто тот же Томас, Ноэль бы поднял бровь и любопытствовал, кто ему не дал. Так почему реакция Ноэля сейчас была другой?
Он не знал, не хотел думать и даже не искал ответа. Он даже не понял, что происходит, зачем шагнул к брату и почему остановился в растерянности, не сводя взгляда. ...Почему представились зубы, прокусывающие его кожу, представился вкус, почему пришла мысль о том, что на брате его штаны, и они тоже явно сползают ниже, чем должны. Он не подумал о том, как отличается это от нормальной реакции, он тесно сплёл это с Фобосом, который имел над братом власть, и неизвестным ему вампиром, просто взявшим и получившим его кровь. Он закипал от этого, и не мог собраться и понять, что делать.
- Кто это был..? Вы... - его собственный голос был хриплым. Он облизал губы, обеспокоенно нахмурился, и его привычное волнение за брата, почти не приправленное агрессией в сторону вампира, странно сочеталось с потемневшим взглядом. Ноэль вздрогнул от резкого ответа брата, так и стоя в растерянности посреди комнаты, боясь думать, что делать, потому что боясь заглянуть в лицо непрошенным образам, захлестнувшим его секунды назад.
"Что со мной?" - он резко вдохнул, тупо глядя на спину завернувшегося в одеяло брата, с трудом улавливая, сколько времени прошло, - "Мне... Кх, мне лучше уйти", - это был первый вывод, который он смог сделать, а потом мысли вдруг пришли, проясняя сознание. Вампир... Только что какой-то вампир, встретил Витто в душе и позавтракал им. Раньше такого не было - Ноэль точно никогда не видел последствий. И это точно был кто-то с Лазурного Дракона. Ноэль не знал, какие вампиры есть в общежитии, но активизировавшийся разум подсказал способы узнать его личность. Начиная со специфического привкуса энергии и заканчивая источниками прямой информации. Он этого так не оставит... В этот момент он почувствовал, что привычной яростной жажды разорвать посмевшего прикоснуться к Витто в клочья, он не испытывает. Разум был знакомо холодным, и вместо размышлений в нём была прямая решимость. Хах, когда он думал о Фобосе несколько минут назад, и не задавался вопросом, как защитить брата, он уже всё решил - верно. Ему нельзя оставаться тут, но Витторио будет тут в безопасности. Большей, чем останься он рядом. Может, он любил брата совсем не так, как то было положено их родством, - какой ещё вывод мог он сделать из того, что накатило на него только что? - но это совершенно не важно. Его главная задача - защитить его. Ценой своей жизни, совести, морей крови... Совершенно неважно. Иногда и ценой его выбора.
"Да, я уже однажды позволил ему уйти, хотя всё понимал. Такая ошибка будет стоит ему его последнего шанса", - в груди было холодно - рефлексы, вбитые в него в детстве в прямом смысле этого слова, уже работали. Здесь, в Хельхейме, они ещё ни разу не поднимали голову. Он слишком привык здесь к горячей власти эмоций, замешанных на чистую звериную силу. Но этого было не всегда достаточно. Ему снова нужны были его прошлые навыки.
- Мне лучше уйти, Витто, - слова прозвучали непривычно тихо для экспрессивного Ноэля. Он подошёл к брату и ощутимо сдержанным движением коснулся плотного одеяльного свёртка так, словно хотел бы погладить по волосам. - Оставайся здесь, сколько понадобится.
Его взгляд всё ещё был тёмным, а дыхание неровным, но движения были собранными и уверенными. Он подхватил с пола рюкзак с притороченными к нему ножнами клинка, забросил на плечо, взял куртку и практически бесшумно вышел из комнаты. Утро всё ещё не наступило, и это было ему на руку. Ему не нужно было думать о плане - он уже знал, что ему нужно. Первым делом ему нужно было поразмыслить над собственной способностью. До сих пор ни разу он не работал над тем, чтобы она послужила ему службу в ситуации настоящей опасности. Всё, над чем он работал, было тем или иным воплощением концепции разрушительной силы свободно используемой энергии. Но сейчас ему нужно было другое. Хаотичный выброс силы ему не поможет. Ему нужны были щит и преимущество в управлении пространством. Энергообменник, если им владеть на должном уровне, должен был дать соответствующие возможности, но на то, чтобы всерьёз научиться, у Ноэля было мало времени - зато предостаточно желания.
"Мне нужно место, где меня не увидят лишние глаза, и концентрация", - внутренний голос Ноэля звучал предельно сосредоточенно, но к холоду напряжённости примешивался жар почти азарта. Впервые, впервые за эти четыре года, он не только мучительно сдерживал внутри себя первобытный, намертво вплавленный в него инстинкт разорвать в клочья того, кто покусился на брата, - он собирался спустить зверя с цепи.
"Нет, не "собираюсь". Я сделаю это, и ничто не сможет меня остановить. Прости меня, Витторио", - но настоящего раскаяния в его чувствах не было, только предвкушение. Он мечтал спустить зверя, и сейчас он не видел иного пути, кроме как сделать это. - "Я вспомню, каково это. И я всё сумею".
Его ноги сами принесли его к загонам драконов, но в этот раз это было не бездумное действие - именно там он собирался найти себе подходящую площадку для подготовки. Точнее, не совсем там.
- Магала, - позвал он, когда ему открыли ворота. Его напарница глухо зарычала из тёмной внутренности ангара. - "Мне нужна твоя помощь", - ему не нужны были лишние уши, и эти слова он произнёс только мысленно. Дракон шумно поднялась. Прошло меньше суток с тех пор, как он бессильно орал от отчаяния и ярости, отдавая ей, как единственному существу, которому он готов был верить, кроме Витто, разрывающую его вместе с эмоциями энергию. Магала была довольна, и сейчас спокойна и готова отвезти всадника в любое интересующее его место. На то, чтобы одевать снаряжение и пристёгивать страховку, у него не хватало ни терпения, ни место в разуме, но ему помогла мысль, что он не должен выглядеть подозрительно - более подозрительно, чем обычно. Ему нужна была площадка в драконьих горах. Времени у него было - несколько часов до начала занятий.
"Щитом может служить резкий и короткий поток энергии соответствующего типа. И было бы недурно присовокупить к нему заклинание", - ещё один пункт к плану на день, библиотека. На сейчас сгодится и то заклинание, которое он помнит, но, возможно, найдётся что-то более подходящее. Универсальное? Возможно...

Ноэль вернулся в Академию к началу пар. Его руки гудели - от копья, которым он сотни раз повторил удар, способный раскроить череп дракону, и от энергии атаки Магалы, которую он принимал на свой наспех слепленный щит. Это было сложно - сложно до предела банально его умственных способностей. Слишком быстро нужно было сменить статус энергии и её применение - но цель и решимость давали ему кредит запаса прочности. Не важно, в каком состоянии он будет после, но на то, чтобы сделать это сегодня, его хватит. То, что нужно ему было помимо щита, было сложнее. Энергообменник позволял ему протянуть свои возможности не только к магической или жизненной энергии - к любой. Включая энергию движения, включая возможность менять агрегатное состояние веществ... Это было возможно потенциально - но это было не в пример сложнее, и это было не свойственно Ноэлю от природы. Если ему будет это необходимо, помочь ему сможет только удача - и решимость.
"Хах, её мне хватит", - впереди был день. На учёбе ему было нечего делать, но было ещё то, что ему нужно было сделать: оценить возможные обстоятельства, с которыми он столкнётся, разработать базовые меры противодействия, и - выследить цель. На территории Хельхейма он должен был не привлечь внимания - убийство здесь будет стоить ему жизни и ничего не исправит, но профессор, судя по тому, что уже знал Ноэль, не так уж редко покидает этот мир. И вот там руки Эйсграу развязаны. Даже если убийство вскроется, правила запрещают это только на самой территории Хельхейма. Но - он должен по возможности скрыть это, вне зависимости от правил.
Быть незаметным - Ноэль никогда не смог бы стать настоящей тенью, как его брат, но это не отнимало у него необходимых навыков наблюдения. Этому его учили почти также долго, как держать в руках оружие. Энергообменник мог помочь и здесь - скрывая его присутствие на энергетическом уровне. Насильно уравнивая баланс его силы с окружающей средой, намертво пряча накопленную внутри силу.
Оставалось ждать - и он ждал, пряча под пыльным пологом и ярость, и предвкушение, и волнение о Витто. Ждал и наблюдал, пока не пришёл час. Он пошёл следом, как ни в чём ни бывало, словно его тёмный силуэт был само собой разумеющимся. Навыки и ресурсы, скрытые под пологом, позволили ему не упустить цель. За это время он узнал, что Фобос обладает телепортацией - не лучшее, что могло ждать Ноэля, но давало основания не скрываться. Разум, который раньше говорил, что внезапное убийство даст ему намного более надёжные шансы, замолчал. Чтобы профессор не сбежал, вынуждая Ноэля искать его по следам ауры, его нужно было вывести на гордыню. В ней Эйсграу не сомневался.

- Профессор Фобос Париос, - Ноэль шагнул из темноты и опустил с головы капюшон. Обнажённый клинок был у него в левой руке. Фобос посмотрел на него высокомерно вопросительно. Ноэль наклонил голову, исподлобья глядя темнеющим взглядом, брови сошлись к переносице в выражении тёмной злости. - Я не позволю рискнуть душой своего брата. И я не поверю, даже если скажете "хорошо".
Вскинутый в направление горла клинок блеснул в тусклом звёздном свете незнакомого Ноэлю мира.
"- Это ты отдал приказ убить Витторио Эйсграу? Отвечай!" - вспышка воспоминания была короткой. Он-убийца, ночь, клинок у горла, тот, за кем стояла смертельная опасность. Всё то же самое, снова, как в замкнутом круге. Он думал, что новая жизнь будет другой, он сам был другим, он считал, что всё кончено и не вернётся, что он защитит, что жизнь Витто будет другой. И вот он стоял перед правдой. Жизнь Витто, может, и будет, но он так и остался убийцей, и он снова собирается вогнать в горло клинок, и снова прозвучат выстрелы. Он снова умрёт и больше не возродится, на этот раз Витторио останется один, а может быть, возненавидит его за эту смерть. Но Ноэлю нет другого пути, он чувствует эту опасность. Призрак уже стоит за плечом и, однажды, он уже позволил призраку стать реальностью. На этот раз всё будет не так, на этот раз он нанесёт удар. И он верит в это, даже пусть это ошибка. У него нет права на ожидание, у него нет второго шанса. Пока его брат, пока Витто... пока он не обернулся каким-то мифическим Танатосом, пока его тело не стало пустой оболочкой, пока его обещания, его долг и разум не погубили его.
- Я убью тебя! - глаза Ноэля вспыхнули яростью, он бросился вперёд, и в этот момент его окатило ужасом. Животным, способным побороть любую волю разума. Инстинктивным, как сама сила, которой Ноэль так привык пользоваться за эти годы. Фобос — божество страха, запоздало дошло до его сознания. Острие его клинка задрожало, выдавая безотказное действие врождённой способности профессора. Ноэль встал, как вкопанный, силясь не сделать шага назад, чувствуя холодный пот на собственной спине, неподвижно сверля Фобоса яростным взглядом.
"Почему я стою?! Это что, всё? Этого достаточно?! Двигайся!" - перед глазами Ноэля профессор поднимал руку с заклинанием. Если он не двинется сейчас, всё может быть кончено через минуту. Решимость! На неё он делал ставку, так где теперь она?! Он знал, что Фобос будет не таким же противником, чем все, за кем он приходил до сих пор, так в чём дело!
"Для Витто я тот, кого ни у кого не выйдет остановить! Хах, отлично, если я бессилен против этого полубога, тогда я никто, я не могу защитить его, я даже не могу убить того, кому он верит больше меня. Всё это бессмысленно, мне остаётся только умереть здесь. Витто... У меня нет другого смысла. Если сила - это всё, что у меня есть, то пусть так!"
Его пальцы судорожно сжались на рукояти, заставляя острие замереть твёрдо, и, заорав, он бросился в глубокий выпад, направляя клинок, полыхнувший красной силой, прямо в заклинание, каким бы оно там ни было. Выброс силы рассеял его, наваждение спало, под душащей аурой Фобоса Ноэль снова мог дышать. Маг шагнул назад и телепортнулся, но Ноэль теперь не упустит его! Эта же аура поможет ему, чуящему воздух, как пёс, безошибочно найти его. Кроме того, Париос сам не будет убегать. И пусть убегает, если хочет - Ноэль настигнет его везде.
"Четыре года я пытался сдержать это, и теперь не могу отпустить? Хах. Это моя сила, мне нужна она. Ну же!" - горячая ярость застила разум, привыкший работать в ситуации опасности, и ярость и решимость он сплавлял внутри в алый сгусток чистой силы. Это было ему подвластно, он должен был сделать это. Он повернул голову, вдыхая воздух в поисках местонахождения Фобоса, и бросился следом, с силой дыша под снова нарастающей аурой.

Он ожидал увидеть мага, но остановился раньше, почувствовав постороннюю энергию.
"Что это?" - впереди, перед ним, было присыпанное снегом поле с неровными камнями, смутно выстраивающимися в линии. Ноэль снова потянул воздух, и в то мгновение, когда чутьё идентифицировало использованную здесь некромантию, в полуметре от него снег взвился фонтаном.
- Фобос... - мертвецы! Он привёл его на старое кладбище, отгораживаясь от его намерения убить армией старых костей. Эйсграу прыгнул в сторону, уворачиваясь от костяных пальцев, и почувствовал, что под ногой земля проседает. - Их будет много... - его лицо стало сосредоточенным, на дне глаз плеснуло алым. Ноэль положил вторую ладонь на рукоять и древко удлинилось, становясь копьём. Он легко раскрутил его и всадил острие в череп закопошившегося у него под ногами скелета. Мертвец заскрежетал, но магия, заставившая его покинуть могилу, рассеивалась отнюдь не так просто, - Чёрт!
Ноэль взмахом отсёк моментально вцепившуюся в его ногу кисть и, сощурившись, вонзил копьё в грудную клетку, на этот раз не вбрасывая энергию, а вытягивая её. Она пахла не Фобосом — местные мертвецы с радостью повставали сами. Мертвец замедлился и через секунду упал бесполезной грудой. Ноэль вырвал копьё, отскочил, развернулся и увидел, что к нему идут, ползут, бегут на четвереньках не меньше десятка, с разных сторон, и один из них - подсвеченный магией, не просто поднявшийся покойник.
"Какого хера! Пытаешься остановить меня этим? Тянешь время?! Я не собираюсь тратить его на это!" - его сила была в его руках! Наконец-то. Красное сияние вспыхнуло вокруг его силуэта, он оскалился, порыв ветра, созданного выплеснутой силой, поднял в воздух снег, заворачивая его вихрем вокруг Ноэля. Он резко выдохнул, сцепляя зубы, и от него прокатилась горячая волна, превращающая снег в воду и пар, - и сразу следом на вдохе он потянул жар на себя, роняя температуру вокруг себя до максимально доступного ему минуса. Его собственное тело, едва ли защищённое от этого же холода, окатило болью, и Ноэль, скривившись, отдал тепло обратно, с секундной от физической нагрузки задержкой прыгнув для разрушительного приёма, призванного раскрошить замерших мертвяков. Когда пыль рассеялась, остался только один - тот, что был более сильным. Костяная рука полоснула не успевшего увернуться до конца Ноэля по плечу, он бросил вперёд вспыхнувшую болью руку и, сквозь склизкие лохмотья плоти ухватившись за хребет, осушил андеда, своим весом впечатав его в землю. От перегруза энергией, напряжения и нагрузки его затрясло мелкой дрожью.
"Ничего, сейчас я всё это отдам", - Ноэль распрямился в тишине и, разворачиваясь к своему настоящему противнику, рассёк копьём ещё одно заклинание. Не совсем удачно - по челюсти полоснуло лезвием. Фобос стоял перед ним, метрах в тридцати. Эйсграу не произнёс больше не слова. Наклонил голову и в начале пошёл вперёд, всё ускоряясь, а потом побежал. Красное пламя его материализованной энергии вспыхнуло ярче, само становясь и щитом, и факелом ярости.
"Фобос..!"
Один удар — он должен был нанести всего один удар. Ни один щит не удержит его атаки.
"Не вздумай попытаться уйти!" - внутренний голос походил на рычание, Ноэль сверкнул алым взглядом и прыгнул, занося копьё для удара. Он встретился с ним взглядом в тот момент, когда был в высшей точке, и исход этой ночи решало это самое мгновение. Ужас божества против решимости того, чей единственный смысл — защитить. Сила Ноэля полыхнула огнём, забившись в такт его сердцу, он закричал и потянул всю энергию, до какой мог дотянуться, на себя. Хотя бы на секунду, но это помешало бы Фобосу телепортироваться.
Секунды было достаточно — острие копья, за которым была сила, умноженная весом самого Ноэля, коснулось ключицы Фобоса и с влажным хрустом раскроило его грудную клетку  по диагонали до самого бедра. Эйсграу приземлился на обе ноги, сверху вниз глядя на рухнувшего на землю врага. Его сердце ещё билось, и вкус его энергии ещё стоял во рту Ноэля, но воздух пах теперь уже кровью. Свежей, густой кровью человека, которому не прожить теперь и пары минут. Его жизненная сила на вкус была такой же, как и просто случайно пойманная энергия — вязкий привкус тёмной магии, который Ноэль не любил больше всего. На мгновение он вспомнил «вкус» Витто — холодный, но насыщенный, тёмный, но ясный. Сейчас было не то время, когда стоило задумываться об этом, но в эту секунду оказалось важным сказать себе — пусть и тёмный, но вкус брата нравится ему. О Фобосе этого сказать он бы не мог.
- Твоя кровь наверняка такая же на вкус. Интересно, умирают ли тёмные боги также, как люди, - в глазах Ноэля потемнело, и слова, которые он проговорил едва слышно, были лишь отчасти осознанными. Он упал на колени рядом с Фобосом и, положив копьё на землю, погрузил пальцы в рану там, где она пересекала кровавой полосой грудину. Руки Ноэля всё ещё слабо мерцали силой, и он даже не заметил, как легко края разошлись, как под пальцами затрещали разрываемые рёбра. Сквозь наполнившую вскрытую грудную клетку кровь проступили светлые кости и смутные толчки всё ещё бьющегося сердца. Эйсграу поймал его пальцами и, чувствуя, как оно заходится в попытке удержать утекающую алыми ручьями из тела жизнь, пустил сквозь него поток разрушительной энергии. Материализованные эмоции Ноэля, она была, по сути, его собственной жизненной силой, приобретшей форму, которую он хотел ей придать. Бьющееся сердце сжалось конвульсивно, и по телу под Ноэлем прошла дрожь судороги.
Когда Фобос Париос стал просто мёртвой плотью, без единого признака жизни, без единого движения мышц, Ноэль вытащил руки из раскрытой груди. Начинающая сворачиваться кровь густыми каплями упала на снег. Глаза Эйсграу были пустыми и спокойными. Дело было сделано, сил не осталось, мыслей тоже. Только бездумное понимание, что в таком виде возвращаться нельзя.
Он нашёл не замёрзший ручей по дороге к порталу. Раздевшись, опустил окровавленные руки в текущую воду, заботливо очистил оружие, отмыл в текущей воде кровь от одежды, высушил её тут же, пропустив через неё горячую энергию.

Было около трёх часов ночи, когда Ноэль Эйсграу шагнул из портала обратно на территорию Хельхейма. В ночи стояла тишина. Он обыденным движением поправил на плече рюкзак с убранным в ножны под ним клинком и тихо пошёл к общежитию. Он не знал, как скоро Академия узнает о том, что должность преподавателя тёмной магии отныне свободна. Он даже не знал, есть ли у них механизм выяснить, что преподаватель мёртв. Это было не важно. В случае, если ему будут задавать вопросы, он, может, был и в том же мире, видел полчище поднявшихся мертвецов, но, пока был занят ими, потерял всякое знание о том, где профессор.
Здание общежития встретило его редкими огнями в комнатах студентов полуночников. В его комнате свет не горел. Витто должен был уже быть у себя. Он не связывался с братом весь день... Искал ли Витторио его? Чтобы Ноэль целый день не давал о себе знать, было редкостью. Большой редкостью. Это не то, как Ноэль должен был поступить. Но... никогда раньше он не убивал, не предупреждая об этом брата. Ни разу — его поступки всегда были согласованы. Но в этот раз это было невозможно.
Он прошёл по коридору своей твёрдой и лёгкой походкой, как обычно, словно не было за спиной двух суток без сна, нереальных для него объёмов забранной и отданной энергии, новой силы, всё ещё всполохами пробегавшей по его фигуре, убийства. Всё это сказалось на нём, но он играл свою роль — того, кто прожил свой обычный день.
Дверь подалась почти бесшумно, в комнате было темно — но Витто был там. Ноэль чуть заметно вздрогнул и замер на пороге, слепо глядя в темноту.
- Витто... - в негромком голосе, вопреки всему, что произошло этой ночью, вопреки неизбежным, бессильным мыслям о том, что однажды он узнает, вопреки страху — всё тому же, преследующему в кошмарах, страху потерять, прозвучало только тепло долгожданной встречи. "Господи..." - не отдавая себе отчёт в искренней готовности молиться богу своего родного мира, проговорил Ноэль про себя. - "Я скучал".
[NIC]Noel Eisgrau[/NIC][AVA]http://sg.uploads.ru/SAJ43.png[/AVA]

+1

10

Саму суть сексуального влечения Витторио понимал меньше, чем знал, что с ним делать, хотя и со вторым он был знаком исключительно теоретически и только благодаря бурной личной жизни своего пушистого розового соседа, которого пару раз проклинал в прямом смысле, в качестве скромной мести за бессонные ночи, конечно. Никогда прежде он не испытывал такой откровенной навязчивой жажды физической близости и, уж тем более, не краснел смущённо под пристальным изучающим взглядом брата. Слишком цепким и собственническим. Ноэль, всегда обеспокоенный благополучием будущего главы семьи Эйсграу, запросто мог разозлиться, это было даже привычно, но в тот момент, когда он порывисто шагнул ближе, в потемневшем лазурном цвете глаз можно было увидеть желание быть на месте неизвестного вампира, только что прикасавшегося к тому, кого он так яростно охраняет, к тому, кого он считает своим. Охрипший голос брата подчеркнул неоднозначность происходящего, а секундой позже по телу Витто вновь прошлась волна томного вожделения, снизу-вверх, поставив весь волосяной покров буквально дыбом, впрочем, это касалось не только волос. Не раздумывая, он предпринял самые разумные на его взгляд меры: во-первых, резко и холодно пресёк все попытки продолжить расспросы о случившемся; во-вторых, сбежал и спрятался от пронзительного взгляда в одеяле; в-третьих, тихо скользнул рукой под ткань штанов и сомкнул пальцы на источнике своей проблемы...
- Мне лучше уйти, Витто, - эти слова оказались столь спасительны для гордости, что Эйсграу даже перестал цепляться за логичный анализ фактов о вампирше, он прерывисто вздохнул и позволил себе утонуть в осязательных воспоминаниях чужих холодных, но нежных, женственных, но сильных прикосновений. Тяжело дыша, он всё ещё не решался взять и довести томящее напряжение до желанной разрядки, и лишь зажмурился, ощутив сквозь одеяло заботливое поглаживание по голове, он побоялся что-то ответить вслух, чтобы не слышать собственный голос, искаженный эмоциями или стоном.
- Хорошо, - мысль прозвучала достаточно сдержанно и ясно, чтобы успокоить брата, ведь здесь Витто правда был в большей безопасности, чем где-либо ещё, сегодня он даже был с этим согласен.
Как только дверь бесшумно закрылась за Ноэлем, по комнате тихим шёпотом прошелестело имя вампирши, соблазнительно манящий образ которой на несколько минут полностью завладел разумом жертвы.
- Офелия... - она слышала этот краткий зов, слишком отчётливо и громко, но решительно его проигнорировала - не барское это дело, ловить смущённого своим желанием старшекурсника - тем более, она сама от себя не ожидала такого дерзкого нарушения всех возможных правил прямо в стенах общежития академии в угоду извечной жажде крови.

Проснувшись после полудня, старший Эйсграу около часа лежал в кровати Ноэля и обдумывал все произошедшие ночью события. Впервые за долгое время, он чувствовал себя так умиротворённо, не потому что держит в руках контроль над причинами и следствиями, а потому что как раз от него самого ничего уже не зависит. Старый дед, глава семьи Эйсграу похоронил Витторио почти пять лет назад, ещё спустя полгода он лишился призрачной власти над Ноэлем, теперь в их родном мире они не были нужны и даже были там лишними. Это меняло слишком многое для того, кто всю свою жизнь посвятил ослепительно чистой правильности и независимо гордому величию своего имени или, вернее сказать, фамилии. Сегодняшний день отличался от всех предыдущих, только сегодня Витто начал ту самую новую жизнь, в которой уже несколько лет живёт его брат. Впервые за годы обучения в академии, Эйсграу не пришел на дополнительные занятия, только лишь потому что не хотел никуда идти. На первый взгляд это был просто бунт против привычного порядка вещей, но для того, кто знает Витто практически всю его жизнь, для брата, этот невзрачный поступок мог бы означать робкую попытку признать запоздало пробудившееся желание превалирующим над изначальным рациональным решением. Признать возможность что-то изменить по своей собственной воле.
"Ist es das, was ich will?" - вопрос впервые заданный лично самому себе, адресованный данной конкретной душе, находящейся где-то во времени и пространстве и совершенно свободной от обстоятельств своего рождения и смерти. Мысль немного растерянная, но вполне разумная, коснулась всех полученных в академии Хельхейм знаний о законах мироздания. Здесь, в этом мире, каждый получал не просто "второй шанс", он приобретал способности, соответствующие определённому факультету, затем знание о магии всех доступных к изучению видов... а что если есть разновидности магии, находящиеся под запретом или вовсе забытые? Было ли так всегда? Сколько существует Хельхейм и главное - для чего он всё-таки существует? Мысль продолжала свой путь, пока не упёрлась в идею поговорить об этом с профессором.
"Интересно, что он думает об этом", - сладко зевнув и потянувшись, Витто зашевелился в одеяле и соизволил, наконец, подняться с кровати, - "Как давно он здесь живёт? Почему стал преподавать тёмную магию? Я никогда не задавал прямых личных вопросов, но что если бы осмелился?" - задумавшись, он машинально начал прибираться в комнате, сменил пододеяльник и заправил кровать, - "Хотя, нет, не стоит так наивно надеяться на взаимное откровение... не в его случае".
Эйсграу понимал насколько наивна его надежда, что профессор отнесётся к его чувствам в свою сторону хотя бы снисходительно. На самом деле Фобос Париос просто на дух не переносил человеческую слабость, самым главным источником которой и являются людские чувства. Больше всего Витторио боялся столкнуться именно с презрительным взглядом красно-желтых глаз, направленным в его сторону, боялся надоесть, сказать глупость... боялся оступиться. Не сам Фобос вызывал в нём страх, а обречённость быть рано или поздно отвергнутым наставником раз и навсегда. Искренняя и чистая влюблённость, вот что спасало душу человека от прямого воздействия сущности Фобоса, и вероятно, они оба это прекрасно знали.
"Я обещал и я в себе уверен, но..." - Витто нахмурился, собирая свёрток грязных вещей и намереваясь отнести всё в прачечную, - "Но я не хочу этого делать. Потому что я... ревную".
Чудо человеческой логики заключается в том, чтобы найти правильное объяснение и обоснование любому возникающему ощущению или чувству. Сегодня Витто справился с идентификацией собственной ревности и сразу переключился на мысли о чужой.
"Ноэль. Почему ты так на меня смотришь, почему?" - Эйсрау старший вспомнил ещё несколько событий из той жизни, в которой он был таки младшим, и чтобы не упустить ни одну деталь, он продолжил размышлять о брате, кропотливо собирая осколки воспоминаний в единую мозаичную фреску.

К вечеру Витто закончил все свои бессмысленные и механические дела. Он сам не заметил, как по-хозяйски навёл порядок в комнате брата, сходил на обед в столовую, наведался в свою комнату, поворчал на соседа, забрал некоторые вещи и перебрал учебники и тетради... всё это время его мысль пребывала совсем не в этом мире. Он вспомнил как они с Ноэлем учились в университете, эта забавная студенческая жизнь оказалась самым интересным и беззаботным занятием, пожалуй, тогда будущему главе семьи Эйсграу было действительно весело, несмотря на постепенное вступление в свои наследные права и обязанности. Деловые встречи и семестровые экзамены мешали друг другу с нарастающей силой, и в жертву успеваемости приходилось приносить свой спокойный сон, но это стоило того, чтобы с торжествующей улыбкой заявить деду об успешно заключённом контракте с поставщиком и с точно такой же улыбкой набросить на плечи мантию выпускника.
- Тебе стоило рассказать мне раньше, - уголки губ чуть дрогнули и замерли так и оставшись опущенными вниз, прошлое первой жизни отличалось от прошлого второй и было явственно светлее даже перед самой смертью. Почему так произошло? Какие события привели его к тому, чтобы остановиться посреди пустой аллеи, на полпути от общежития Тигров до общежития Драконов, почти в том же месте, на котором они с братом встретились вчера... остановиться здесь и всем сердцем возжелать только одного - отмщения. Да, сначала он чувствовал мягкое сожаление, о всём былом, чего не вернуть, но сразу следом холодный разум произвёл перерасчёт всех принятых решений и совершённых поступков, возложив на вторую чашу весов одно лишь чувство долга. На самом деле, не существовавшего все эти пять лет, долга.
- Я вернусь, - в серых глазах не было ничего кроме холодной и ясной ненависти, когда Витторио принял решение повидаться с "любимым дедушкой" и сказать ему как "сильно соскучился". Его больше не заботила правильность или неправильность пути, на который он шагнул. Ведь теперь он знал, чего хочет; знал, как этого достигнуть; знал, что его брат будет стоять у него за спиной, не препятствуя тому, чего сам, вероятно, желал уже давно... этот путь ведёт к разрушению союзного объединения компаний и корпораций, во главе которого всегда стояла фамилия Эйсграу.
"Нам ещё о многом нужно поговорить, Ноэль," - мысленное обращение не прошло по ментальной связи, прежде всего хотелось извиниться перед братом за то, что практически выселил его из комнаты на ночь, - "Возможно, стоит для начала выпуститься из этой академии... но я не смогу ждать около двух лет, я хочу сказать ему всё, что я на самом деле думаю по поводу его драгоценной семьи и всех её союзников, партнёров, врагов... ха~"

Ночь застала Витторио за чтением, он старался отвлечься от тревожной мысли, что всё-таки был не прав, так резко пресекая вчерашние попытки брата расспросить об инциденте с вампиршей. Клыкастая обладательница фамилии Батори сегодня на глаза не попалась, так что объясниться друг с другом хищник с жертвой не смогли, хотя им стоило бы. Если бы Витто не узнал о ней немного личную информацию, то скорее всего был бы просто молчаливо обозлён, но он узнал немного о её семье, о родном мире, о жизни и даже о смерти, и как только он подумал, что она скорее всего сама этого не помнит, то проникся некоторой долей солидарного сочувствия к кровопийце.
- Ноэль? - позвал второй раз за час, - "Он уже давно должен был вернуться. Даже если сегодня была тренировка или дополнительные занятия. Даже если ожидает от меня извинений в развёрнутой форме, которые ведь знает, что я предпочту сказать в лицо, а не на расстоянии. Даже если с ним что-то случилось... например?" - захлопнув один из потрёпанных томов ментальной магии, Витто с особым энтузиазмом взялся искать в учебниках брата книгу по магии вероятностей. Не нашел. На этот необязательный предмет Ноэль, очевидно, никогда не ходил. Тихо фыркнув, Витторио достал из своей сумки блокнот и зашелестел своими заметками, стараясь вспомнить подходящее заклинание, чтобы хотя бы просчитать все возможные варианты, чем может закончиться сегодняшняя ночь. Ведь при любом раскладе это было лучше, чем сидеть и мучиться от неведения.
Он уже начал читать заклинание магии вероятностей, но осёкся на полуслове, когда почувствовал знакомое и неприятное покалывание на кончиках пальцев - так случалось, когда разрушались чары, наложенные на длительное время, но не по желанию самого мага, а по каким-то другим обстоятельствам. Только что из связывающих магических печатей вырвался один из духов, которого Витто запечатывал вместе с наставником. Эйсграу нахмурился, пытаясь понять, где он мог допустить ошибку, ведь он даже предположить не мог, что такое возможно не по его вине, а по вине профессора. Однако, когда следом развеялась второе сложное плетение, опять совместное, но уже на артефакте, затем третье... ужас осознания парализовал Витторио не только морально, но и физически. Он так и сидел неподвижно на кровати брата, явственно ощущая, как мир Хельхейма покидают все магические следы существования Фобоса Париоса. Единственной логичной причиной этого могла быть только смерть мага.
"Не может. Этого. Быть..." - вместе со способностью думать, Витто окатило нестерпимым порывом к действию, любому доступному действию, он сорвался с места, погасил свет, окуная комнату во тьму и нырнул в тень, чтобы через секунду скользнуть через окно, по тёмным аллеям добраться до дома профессора и обойти его весь, лично всё проверить... и не найти ни единого следа его чар в этом мире.
"Нет".
Отрицание очевидных фактов не было для Витторио привычным, как и многое другое, что он сейчас делал. Вынырнув из тени, он прошелся по дому, бесшумно ступая босыми ногами по холодному полу. Хотя бы разогнать всю ту нечисть, которая теперь здесь разгуливает, он должен был. Но он не стал этого делать. Может быть в дань профессии покойного наставника, а может быть по каким-то другим до боли невыносимым причинам. Он не верил, что божество страха могло в одночасье сгинуть где-то незнамо где, он не думал, что даже если это случится, он будет оплакивать эту потерю. Молча. В стенах этого дома он никогда не проявлял излишних эмоций, но сегодня он хотел выплеснуть их все. Не смог. Потому что все они обернулись одной единственной - болью утраты.
Закрыв наполненные слезами глаза, Эйсграу ушел обратно в тень, не оставив после себя ничего, кроме нескольких капель на полу. Он возвращался в комнату брата, но не смог бы сказать, сколько времени занял у него этот путь, вероятно, больше часа. Пока он шел, точнее пока полз безвольной тенью, у него было время подумать и сложить два простых факта - сегодня ночью профессора и его брата не было в Хельхейме. Да, это могло быть случайным совпадением, но только не в том случае, когда Ноэль нарочно ничего не скажет о своём исчезновении. Витто понимал, что зацикливается на самом жутком варианте объяснения сегодняшних событий, но ничего не мог с этим поделать. Сложно убедить себя в ошибке, когда всё говорит о твоей правоте.
"Ты... почему?" - вопрос стал цикличным, но не обращённым к адресату, Витторио опустился на пол комнаты, прислонившись спиной к кровати, и стал просто ждать.

К середине ночи Ноэль вернулся домой. Если это место они и впрямь могли называть своим домом. Вернулся и привычно позвал по имени, немного его сокращая, вкладывая в это слово весь смысл своего существования и естественную любовь к жизни, не своей чужой, к жизни того, кого он зовёт "Витто".
- Ноэль, - разительно отличаясь от первого голоса, второй был бессмысленно пустым и мертвенно холодным, но совсем не так, как обычно, не рациональное желание узнавать и понимать, не оно сейчас заставляло говорить, что-то другое, - Где ты был? Хотя, это не важно. Я хочу знать с кем ты был. Там. И если это был профессор тёмной магии, то я хочу знать... - он всё-таки сорвался на агрессию и резко поднялся, хотя голос не дрогнул, задрожали только руки, которые он поднял в стороны, начиная плести простое, но в быту такое полезное заклинание, искажающее пространство и ограждающее эту комнату от всего остального мира.
Витторио не хотел, чтобы их кто-то слышал, не хотел, чтобы кто-то узнал правду о том, кто имел все причины и откровенный мотив для убийства профессора тёмной магии. Закончив проговаривать заклинание, Эйсграу помолчал с полминуты и повернулся к брату, поднимая на него болезненно обозлённый взгляд. Хотя, кто знает от чего могла быть эта краснота век, обычно слишком бледных под светлыми ресницами. В свете ночи почти не различимо, но Витто сам сократил расстояние до брата, не скрывая своей физической потребности вытрясти из него правду и морального состояния близкого к бездонному отчаянию.
- Рассказывай, - вот теперь он подавился всхлипом, тихим и коротким, он почти сразу восстановил дыхание и опустил взгляд на рваный край ткани на плече. Агрессивными действиями Витто никогда не отличался, до сего момента - цепко ухватившись за ворот, он рванул одежду брата в сторону, открывая взору наспех обработанную рану. Сквозь злость в глазах мелькнуло беспокойство, в ту секунду, когда Витто бегло осмотрел брата на предмет иных повреждений, но сразу после он снова впился серым взглядом в глаза Ноэля и продолжил этот никому не нужный допрос.
- Если ты хотел мне что-то доказать, то я тебя поздравляю, ты это сделал максимально доходчиво, - горечь нескрываемой обиды была в каждом слове, но вопреки всё-таки проступившим слезам, выражение лица Витто так и не изменилось, он выглядел так, словно зачитывал идеально выученные законы пространственного искажения на экзамене по соответствующему предмету, - Знаешь, что? Твоя жизнь вечно преданного телохранителя закончилась тогда же, когда закончилась моя... Так что. Прекращай уже "защищать" меня! Да ещё и таким образом?!
Срываясь на крик, впервые за годы общения с братом, Витто натурально орал на него под конец этой фразы. Не сдерживая злости и желания прибить на месте. Он всё ещё держал Ноэля за ворот его одежды, сейчас физический контакт его совершенно не заботил, как и всё остальное, что может последовать за скопированным энергообменником. Вчера он примерно понял, как это работает, понимание почти всегда означает контроль, но лучше всего именно знание. И сейчас Витторио хочет знать, о чем Ноэль черт возьми думал, когда убивал крайне важного для его брата наставника?

[nick]Vittorio Eisgrau[/nick][icon]http://s9.uploads.ru/TMbqC.png[/icon]

+2

11

Бога не существовало.
Ни в этом мире ни в каком другом.
Витторио уже всё знал. Не было смысла ни в страхе ни в вине. Не было смысла в мыслях, не было смысла в словах.
Витторио был холодным от отчаяния. Такой знакомый холод, такой похожий на вкус. Похожий на вкус собственной остывшей крови. Забытой, потому что нет сил ни заметить, ни смыть. Не густеющей, текущей из открытой раны. Вкус боли и пустоты.
Витторио говорил. Ноэль молчал, глядя неподвижно. Мышцы окаменели, сжались челюсти, из рваной ссадины на челюсти выступила кровь. Он смотрел и видел - дрожащие руки, всхлип в голосе, злые глаза, резкие жесты. И не понимал в оцепенении подобном ступору.
Ни сожалеть, ни утешить, ни отступить, ни скрыться. Выхода нет, нет мыслей, нет слов. Ответ на заданные вопросы обоим очевиден. Или нет, но горло Ноэля сжалось спазмом, и он не произнёс бы ни слова.
Витторио был близко. Держал крепко и жёстко. От рывка ткани плечо дёрнуло тупой болью, слишком слабой, чтобы пробиться к разуму. Ноэль вздрогнул всем телом, вопреки желанию, вопреки застывшей корке на разуме. Что бы ни было с ним, всё его существо было принуждено реагировать. Раз и навсегда, снова и снова, замкнутый в раскалённой стальной клетке - пальцы брата были хрупкими для еле сдерживаемой силы Ноэля, приказ не имел силы заставить, но власть Витторио была абсолютной. От его прикосновения кожа горела, заливая необъяснимым ощущением готовности принадлежать, как принадлежит сухой лист огню.
Власть, злость, отчаяние, вина, бессилие, неизбежность, выбор. Чтобы держать всё тесно спрессованным в грудной клетке, нужен был контроль. Давить эмоции, давить силу, держать себя в руках. Только разум был способен на это. Разум, скованный оцепенением, бессилием и усталостью. Он не двинулся и не разомкнул губ, но его затрясло. Мелко и неровно. В глазах пробежали алые сполохи, зрачки расширились. "Что мне делать" - он не мог подумать даже этого, и тело дрожало на грани бездействия, за которое из последних сил держался разум.
"Прекрати. Защищать", - повторенные слова упали камнем в омут. Взгляд дрогнул, тело затопило огнём рвущейся силы, Ноэль рванулся ещё раз и, вскинув руки, поймал плечи Витто. Слишком сильно сжал пальцы, впиваясь в мышцы. Слишком высоко, близко к шее.
- Рассказывать... - он почти рычал, голос дрожал, и Ноэль не пытался это скрыть. Пошатнулся и шагнул вперёд, не отталкивая Витто руками и не притягивая к себе - наступая на него всем телом. Шаг был тяжёлым, словно тело было отлито из чугуна, в воздух хлынула сила, горячая и никак не изменённая, чистая, полная жажды, жара, боли, удовлетворения, вины одновременно. - Да, Фобос остался там, - губы Ноэля кривились. В этом не было ни мысли, ни чувства, это не было тем, что он хотел показать брату - он не отвечал за себя. Впервые с того мгновения, как всё вспомнил, увидев раненого Витторио. - Только разум бога, а тело человека... Ужас бесполезен, если не готов сражаться за тебя... - слова звучали рвано и бессвязно. - Закончилась?.. Закончилась... - Ноэль разомкнул зубы, как будто собирался рассмеяться, но из горла вырвался только сдавленный звук. Он наклонил голову, приближаясь к лицу брата, и по краю радужки сполохи сливались в глазах в алую тень. Он держал крепко. Его сведённые мышцы были каменными, не оставляя шансов разрушить хватку, и в то же время вся разлитая вокруг него разрушительная сила не была направлена на Витто. Способный стереть с лица земли, тонущий в ярости, он всё ещё для единственного существующего для него во Вселенной человека был безопасен. - Их больше не существует, - рявкнул он, скалясь. - Ни болью, ни приказом они ничего больше в меня не вобьют. Это моя жизнь, другой никогда больше не будет..! Хочешь закончить её, забирай! - Ноэль сорвался на яростный крик. - Убей! Раз и навсегда. Раньше меня тебе больше не умереть! Да, я убил его. Потому что ему было плевать! Потому что он провёл бы ритуал. Потому что здесь, - он судорожно отпустил руки и указующе ткнул в пол. Шагнул к Витто ещё раз. - я был бы бессилен. Потому что я не выбираю! Даже если это страдание для тебя.
[nic]Noel Eisgrau[/nic][ava]http://s7.uploads.ru/uS6NI.png[/ava]

+2

12

Знание. В руках Витторио оно всегда превращалось в оружие. Воля, освобождённая от оков собственных страхов, неизбежно становилась подавляюще жестокой. Только что он с ужасающей лёгкостью перешагнул через то, чего опасался и боялся почти год, через прямой физический контакт. Чужая способность медленно замещала собой привычные ощущения окружающего магического пространства, но Витто практически проигнорировал происходящие мимикрические изменения. Он контролировал способность к обмену энергией, несколько неумело, но настолько самоуверенно, словно всё происходящее было совершено преднамеренно. Невыраженная ледяная ярость концентрировалась на кончиках пальцев, но так медленно, будто на самом деле была призвана не убивать, а неспешно истязать.
Ноэль молчал. Он не мог ничего сказать, потому что говорить было нечего. Витто знал какую психологическую власть он имеет над братом, но никогда не понимал её природы и происхождения. Сейчас он использовал эту власть осознанно, он топил Ноэля в его немом бессилии и тяжести вины, топил в своём болезненном отчаянии и холодной злости, в необратимости выбора, зная, что именно так можно причинить ему боль. Сегодня он этого хотел. Даже не понимая до конца, хотел именно этого - причинить боль.
Почувствовав усиливающуюся дрожь чужого тела, он только продолжал повышать голос, пока каждое слово не стало похоже на удар, не такой прицельный и точный, как обычно бывает, если Витторио вступает в полемический конфликт с оппонентом, нет, это был размашистый удар плетью, не глядя, не думая, не чувствуя, но... наблюдая.
Эйсграу не шевельнулся, но ощутимо напрягся, когда в его плечи вцепились пальцы брата, в его взгляде появилось нечто похожее на кровожадное удовлетворение, он продолжал смотреть, как Ноэль вырывается из удушающего плена оцепенения. Но что-то было не так, в чём-то Витто ошибался изначально и достаточно фатально. В чём-то, что касалось прочности их так называемых семейных уз.
"Почему ты..." - внимая обрывкам мыслей, он замер в удивлении, стараясь понять, цепляясь и не отпуская чужой ворот одежды, - "Почему ты вообще сражаешься за меня, когда я не просил тебя об этом?" - вернее сказать, не приказывал, но он ведь не ощущает разницы. Может быть, хотя бы увидит?
Плечи заныли, в тех самых местах, где, сминая белый хлопок, брат держал его стальной хваткой, в разы сильнее, но всё ещё не до боли, хотя вряд ли Витто обратил бы на это внимание. В его серых глазах, после всех неоднозначных чувств, выпущенная на волю разрушительная сила Ноэля, начала отражаться почти восхищённым трепетом, постепенно переходящим в страх, но это была не привычная боязнь неизвестного и непонятного, это был инстинкт самосохранения в чистом виде, и не смотря на желание отступить, Витторио продолжал смотреть на брата широко раскрытыми глазами. Таким он его не видел, но хотел бы увидеть?
- Да... - проговорил тихо, утвердительно, запоздало подчёркивая завершённость их прошлых жизней, но уже увязая в осмыслении сказанного Ноэлем, - Что? - совсем шепотом, не понимая, боясь спросить громче, всё-таки вздрагивая от слова "забирай", когда ответный яростный крик становится ответным ударом в слове "убей". Ведь он правда способен, верно? Убить своего брата Виттроио Эйсграу мог бы прямо здесь и сейчас... чем оправдал бы ожидания покойного наставника. Раз и навсегда.
- Что ты сказал? - шепот становится громче и переходит в уверенный вопрос, когда разум находит более важные слова среди всех откровений на повышенных тонах, - Какой болью и каким приказом? И кто это "они"? И что они в тебя больше не вобьют? То есть, что вбили..?
Задавая эти вопросы, Витто снова сменял тон на требовательный, а ещё сам он заметил, как неосознанно потянул из брата энергию, он обращался с чужой способностью слишком интуитивно. Он подумал о том, что хотел бы прибегнуть к ментальной магии, чтобы не просто услышать объяснения, а, чтобы самому и лично увидеть, и понять о чём именно говорит Ноэль. Возможно, поэтому Витто успел бы откусить от брата кусок его энергии, если бы их временно не разделило пространство.
- Расскажи. Нет, покажи мне, - со своим страданием и чужим выбором он разберётся чуть позже, ведь сначала нужно было понять - где именно он ошибся, когда считал, что может сегодня взять и разрушить к черту эти невыносимые семейные отношения, изначально помещённые в систему "глава семьи и телохранитель" или даже "господин и слуга" если упростить до прямого смысла.
Не раздумывая о своём или чужом благе, Витторио поднял руки к голове брата и плотно прислонил ладони к вискам Ноэля. Руки всё ещё были холодными, как и всегда, но они больше не дрожали. В глазах больше не было злости и страха, и у скорбного отчаяния нашлось дно, хотя вероятно это были некие принципы, которые хоть и выстроены в забвении, но всё же стали основой личности. Он начал читать длинное заклинание ментальной магии, вкладывая в каждое слово свою магическую энергию и впервые ощущая этот процесс почти физически, как из простого сплетается сложный механизм, деталь за деталью. На несколько минут растягивалась вереница неделимого текста на древнем бессмертном языке, смутно похожем на латынь, в это время Витто мог лишь выразительно почти умоляюще смотреть на Ноэля, надеясь на то, что брат не станет противиться это просьбе. Просьбе?
Заканчивая сплетать вокруг головы брата венец из прямой ментальной магической связи, Витторио старался ни в коем случае не использовать чужую энергию и доступный для них обоих способ её передачи, это могло помешать или наоборот усилить полученный эффект, мысль об этом прозвучала и в своей голове, и в чужой.
- Ничего не делай. Прошу тебя, просто вспомни и подумай об этом ещё раз... Я сам увижу.

[nick]Vittorio Eisgrau[/nick][icon]http://s9.uploads.ru/TMbqC.png[/icon]

+1

13

"Что ты сказал?" - голос, почти шёпот Витто отдался в сознании Ноэля эхом, оседающим, словно пепел, тёплый и душащий под собой воющее пламя. На то, чтобы среагировать, Ноэлю снова требовалось время. Как во сне он смотрел на брата широко раскрытыми глазами и дышал приоткрытым ртом тяжело и часто. Его крик, оборвавшийся разом и насовсем, требовал  решения, ответа достаточно чёткого, чтобы не нужно было убеждать себя самому. Без него Ноэля снова трясло, бросая между рефлекторным желанием послушаться брата, успокоиться от звучания его слов, - и требованием сорвавшейся с цепи силы, которая не нашла разрядки. Окончательного ответа, да или нет - жить или умереть. Ноэль готов был ко второму, готов был к клинку, который оборвал бы его жизнь. Ноэль не знал, что такое смерть, что такое не сопротивляться. Он практически не представлял, что такое проиграть бой, что такое погибнуть. Он испытал это только единожды, и тогда в его жизни не было никакого смысла. Сейчас - и тогда, раньше, в самом начале - он мог практически всё. Он не мыслил, что может просто получить смертельный удар. Но от Витто - принял бы. Сам не зная, ощутит ли в полной мере, что происходит. Разве это важно... Это было просто ультимативное условие - Витторио Эйсграу мог забрать его жизнь.
- Расскажи. Нет, покажи мне, - он слышал вопросы, с каждым словом всё более требовательные и уверенные, но прямо сейчас они были для него на втором плане. Пробиваясь сквозь пелену невменяемых эмоций, с трудом поддающихся контролю, Ноэль пытался увидеть в глазах Витто ответ, и видел его. Его вопросы и его глаза... Уже не злые и не больные. Кажется, минуту назад там был почти страх, но Ноэль не успел этого понять. Он чувствовал только, что состояние Витто стало привычным. Почти привычным. Зацепившись за слова, которые Ноэль сказал зря, он хотел знать всё до конца.
Это значило, что Витто хотел его знать... Это значило, что он не убил его. Глупо звучит это осознание, уже глупо - как только давление силы начало спадать, и он смог взять себя в руки. Навалилась усталость и что-то вроде вины. Если не кричать и не бороться, нужно было как-то говорить, и это было тяжело. Кажется, у Ноэля прямо сейчас не было больше сил, но и ни возможности, ни желания уйти от разговора не было тоже.
- Показать... - когда он наконец догнал мысль брата, среагировал на его слова, запоздало вздрогнув от ощущения холодных рук на висках, он отвёл взгляд. Он неуверенно нахмурился, глядя в пространство где-то в стороне, но стоял также - спокойно, расслабив опущенные руки, не мешая Витторио читать длинное заклинание. Почувствовал, что сказать эти слова будет трудно, он растерянно попытался вспомнить, как Витто сказал ему об этом пол минуты назад. Слова звучали твёрдо, но разве похожи были на приказ?
Приказ? Но Витто не должен приказывать ему, разве нет?
Мысль была почти неожиданной. Ноэль только сейчас понял, что, испугавшись реакции брата на убийство, он стал реагировать именно так. Да... Да, и раньше слова Витто всегда имели над ним большую власть, но ни разу с тех пор, как нашёл его в Хельхейме, он не называл про себя это следованием приказу. Хотел быть с братом, готов был для него на всё... Но, выходит...
"Он ведь не знает ничего... да? Кажется, я никогда не был в этом уверен. Или был? М..." - обрывок мысли превратился в короткий выдох.
- Хорошо, Витто, - он мог бы ответить ему мысленно, но отчего-то проще было проговорить слова вслух. Голос был тихим, он почти шептал.
Он не был уверен, почему, но в действительности мысль о том, чтобы показать ответ Витто, почти пугала. Или нет, это не то слово... Это было словно поделиться чем-то почти стыдным, тем, о чём никогда бы не стал говорить. Он сам почти никогда не воскрешал в мыслях эти воспоминания. Запомнил то, чем это было для него и не забывал - вот, почему упомянул. Но, чтобы показать, надо было вспомнить обо всём, с самого начала.
Он, наверное, мог бы отказаться. Точнее, он понимал, что может. И что организм измученно не хочет того, чтобы Ноэль делал это. Но одновременно казалось, что рассказать проще и нужнее. Может быть, в этом было ощущение, что тогда Витто больше не будет тем, кто слеп к происходящему с Ноэлем. Потому что, защищая его так, он причиняет ему боль. А может быть, Ноэль был готов на любой способ, который приблизил бы то время, когда он всё делал вместе с братом.
И это было не совсем честно - что это от Витто скрывали. Он ценил знание. Правду, которую знал. А ведь по сути от него это действительно скрывали. Наверное, Ноэль если и сомневался в этом, то только потому, что во многих других аспектах Витторио ассоциировался с семьёй. С тем, чей путь совпадает с путём семьи.
Ноэль глубоко вздохнул и повернул лицо к брату, вроде бы беря под окончательный контроль свою способность, чтобы она не помешала ментальной связи, но на самом деле кусая губы в желании оттянуть момент. Мысли путались, просто так показать Витто воспоминания не было простой задачей. По заказу вообще сложно вспоминать.
"Получается, ты никогда не знал, кем я являлся..." - говорить было проще. Внутренний голос Ноэля, смотрящего в своё прошлое, был низким и ровным. Даже он редко так звучал, а вслух он почти всегда говорил или мягче или экспрессивнее. - "Я редко вспоминаю об этом. Это... большую часть жизни мне казалось это чем-то обычным. Потом стало казаться полузабытыми кошмарами. Но это было правдой. Я помню".
Голос замолчал, но, вместо образов детства, перед мысленным взглядом возник холл их дома. В воспоминаниях пол казался ледяным и мокрым, но Ноэль в действительности не помнил, какая в тот день была погода. Это не было важно даже тогда. Это могло быть лето и солнце, а мог быть осенний проливной дождь. Паркет был мокрым от крови. Её было много. Так много, как бывает, когда человека уже не спасти, потому что это даже не одна рана. Ноэль не помнил ранений Витто. Помнил только, что чувствовал пальцами открытую плоть и тёплую кровь. И помнил, что даже не думал о "скорой" - понял, увидел по лицу брата сразу, что это бесполезно. И ещё помнил, что слушал слова, которые шептал Витто, и чувствовал только пустоту. Не такую, как бывает у людей, когда близкий умирает. Такую, как бывает, если от шифра уничтожить ключ. Он физически не мог бы жить дальше. Если бы человек был на такое способен, он бы предпочёл, чтобы его сердце остановилось там же, в этом холле. Наверное, если бы он умел плакать и мог оплакивать потерю того, кого любил, ему было бы проще. Но он не мыслил об этом как обычный человек. Боль он заменял потерей смысла, а когда из ступора его вывел голос секретаря деда где-то над головой, ему казалось, что обращаются не к нему. "Наследник" - это слово никак не могло быть связано с ним, нет.
"Не мстить, хах..." - он подавил желание поймать руку брата, убеждаясь, что он не такой, как в этом воспоминании. - "Я пытался. Но, пойми, у меня просто не было ответа, что делать. Я не... не просто не умел. Я... я не знаю, как назвать это", - голос потерял ровность, спокойствие пошатнулось. Он снова закусил губу и почувствовал, что в груди тянет от чувства, что у него нет выбора, кроме как окунуться в то воспоминание. То, которое осталось самым ярким.
"Я узнал о тебе, когда мне было три. Тебя показали издалека и с придыханием сказали, что ты будешь наследником. Я не помню тебя почти, совсем не помню лица".
...комната на первом этаже, окно, ребёнок на той стороне, его аккуратно ведут за руку. Ноэль оборачивается на маму - в её глазах непонятное ему неодобрение. "Это - Витторио", - говорит больно держащий его за плечо человек.
"Но запомнил я быстро. Почти ничего не помню о том времени..." - это была неправда, и скрыть это в своих мыслях Ноэль не мог. Он помнил комнату без окон, влажный воздух, какие-то устройства, большой стул. Помнил, что было больно, помнил, что хотел сбежать и понять, почему. Не понимал, что происходил. Помнил фотографию, расплывающуюся от слёз и что не мог удержать её в пальцах. Она была мокрой, но зато после этого не было ничего.
"Это... был не один раз. Мама умерла тогда. Кричать и плакать мне не разрешали", - лицо мамы было смутным, похорон в памяти не осталось совсем. Лицо Витто на фотографии было намного более ярким. - "Я... мне казалось, что я умру. Наверное, мне об этом говорили, я не помню. Но я запомнил тебя. Позже меня стали тренировать. Ничем другим я почти не занимался. Меня не жалели, предел моих сил никого не интересовал. Никого не интересовало, что я ошибаюсь, меня гоняли, пока я не падал без сил. Меня кормили только для того, чтобы я стал оружием семьи. Я вырос с осознанием, что ни на что другое не гожусь, потому что выродок", - Ноэль неуютно повёл плечами. - "Я ходил в школу, ты знаешь. С первого класса. У меня завелись там... приятели. Они были мне никем, но с ними оказалось интересно на переменах. Люди ценят силу. В начале, когда понял, что таких, как я, в школе больше нет, я думал, что никто не захочет приближаться. Но со мной хотели дружить. Я научился быть приветливым и не применять силы, и через пару лет у меня уже была компания. Только я никому не рассказывал о семье. А потом появился ты".
...то же выражение лица, что на фотографии; холодный голос; слово "брат" физически сложно произнести; он чувствует растерянность и опасение, на спине выступает пот, и ему не нравится это чувство. Он не хочет подходить, и он не уверен, что ему делать. "Защищать". Но он привязался к привычной жизни. Его раздражает хмурый непонятный "брат".
"Я ушёл домой один. Однажды... Знал тебя... недели две. Я ещё не дошёл домой, но чувство было отвратительное, как будто... не знаю. Дома должна была быть тренировка, как всегда, но..." - он запнулся, повисла пауза. - "Я не боялся боли к тому времени. Знаешь, я должен был быть готов не выдать никаких секретов. Наверное, просто меня пытались сделать абсолютным бойцом, не знаю... Когда они подвели электричество, мне было всё равно. Уже всё равно, но я сразу... вспомнил", - это было то самое воспоминание, удержанное с самого начала. Комната была той же, без окон. Когда ему заломили руки, он попытался сопротивляться раньше, чем понял, что происходит. "Никогда не перечить семье" - он знал, но... Поэтому его связали. Так, что шевелиться он практически не мог. Он слышал возню и вопрос "Стоит ли?". "Либо научится, либо сдохнет. За пятнадцать лет уже пора бы", - с этими словами в его руку воткнули иглу. Ноэль быстро почувствовал, что с его телом что-то не так. Что - он понял, когда не смог просто проигнорировать боль.
"Я помню, что пытался сказать "хватит", когда думал, что больше не могу..." - Ноэль дёрнулся, утопая в воспоминании, попытался сосредоточиться на брате, который был прямо напротив, но воскресшие ощущения были сильнее. Боль он едва ли чувствовал и теперь, даже переродившись, но его собственная сила способна была напомнить ощущения. Принять облик любой энергии. - "Я правда больше не мог... но это длилось бесконечно. Всё было в тумане, кроме ослепительной и муторной одновременно боли я не помню ничего, что происходило. Знал, что всё закончится с тобой. Может, они правда показывали мне ту самую фотографию", - Ноэль рвано усмехнулся, - "Но ничего не происходило. Я знал, что нужно дожить до этого, и всё. И... и всё", - когда всё закончилось, его отпустили, и он рухнул на пол. Холодный и влажный - он с трудом осознавал это, но почти не чувствовал своего тела. Не от боли, от усталости. У него больше не было сил, чтобы шевелиться.
Он почти не чувствовал, что происходит в реальности, но, когда воспоминание оборвалось холодной мутью, понял, что саднит раненое плечо от того, что весь он был напряжён, как будто боль была не в воспоминаниях. Он качнулся и понял, что у него и правда нет сил. Теперь всё же поймал холодную руку Витто и бездумно опустился на колени, опираясь второй ладонью об пол.
"Я... проснулся и увидел тебя. Это было у меня в комнате, как будто... ничего не было, да. Нужно было идти в школу, но я понял, что я просто не дойду. Было дурно, но твоё присутствие успокаивало рефлекторно. Ты спросил "Почему ты ещё лежишь", и мне показалось, что ты смотришь с беспокойством, хоть ты был такой же мрачный, как всегда. И я понял, что ты же ничего не знаешь про это, верно?.. И сказал, что простудился, наверное. Я назвал тебя тогда "Витто". Не сократил имя, просто не договорил, но с тех пор потому и... зову так", - после того, что он всё-таки рассказал, мысли звучали тихо и бледно. Было зябко. Ноэль понял, что болезненно хмурится и поднял взгляд, вглядываясь в Витто. - "Больше со мной... ничего не делали. Когда я защищал тебя, мне было хорошо. Даже до того, как я... полюбил тебя. Но любить - меня не учили. В этом нет ничего от них. У меня никогда не было никого близкого, Витто... Когда я вспомнил тебя здесь, я знал, что могу выбрать. Больше никто не попытается вынудить меня остаться с тобой, но это был мой выбор. Я не могу отказаться от этого, потому что всё равно, до сих пор, я не могу физически. Но я и не хочу, потому что дело в тебе, а не в них. Понимаешь?"
[AVA]http://sg.uploads.ru/t/SAJ43.png[/AVA][NIC]Noel Eisgrau[/NIC]

+1

14

Mantus – In Die Wirklichkeit
Витторио смотрел и слушал. Не перебивая мысли Ноэля, не искажая его воспоминания своим присутствием, но всё же неизбежно вытягивая энергию из брата вместе с информацией о его прошлом.
«Так вот почему», - подумал Витто, глядя глазами Ноэля на свою собственную фотографию. Верно, он ничего не знал о том, как именно из его брата сделали того, кем он в итоге являлся всё это время. Теперь он знает, несмотря на то, что ещё не понимает логику механизмов и не принимает чувства как данность. Колючее и холодное ощущение обмана словно проволока обвивалось вокруг личного желания отмщения.
-  Я сожалею, что ничего не знал и не понимал, почему… - проговорил тихо и открыл глаза, когда почувствовал, что брат опустился на колени. Только сейчас Витто заметил пьянящий избыток сил. Он хотел извиниться, от лица всех носителей фамилии Эйсграу, но вовремя подумал, что это означало бы, что он, как и все они, не признаёт Ноэля частью семьи. Тем более, сейчас он не чувствовал вину. Сожаление и злость, но не вину. Даже за то, что забрал так много энергии до удовлетворённого пресыщения.
- Нет, я не понимаю, - взгляд серых глаз был уверенным и спокойным, - Потому что ты говоришь, что не можешь и точка. И я теперь узнал, почему. Это не выбор, Ноэль, это его иллюзия. Мы оба не имели права выбирать, но мы можем его обрести.
Витто не стал говорить, но подумал о возможностях работы с памятью, о том, что можно попытаться стереть эти воспоминания брата о детстве и юности, но сразу же поймал себя на этой ошибке, потому что такие поступки поставят его на место деда, окончательно и бесповоротно.
- Больше никто и ничего с тобой не сделает, даже я, - он наклонился, чтобы помочь брату подняться или в крайнем случае дотащить его до кровати. Установленная ментальная связь постепенно пропадала, словно медленно расплетающийся и опадающий венок из чужих мыслей. Витто больше ничего не говорил, пока раздевал Ноэля, обрабатывал раны и натурально укладывал брата спать.
- Спи, - сидя на краю кровати, Вито мягко поглаживал Ноэля по голове, пытаясь окутать своим присутствием, бархатистым фиолетовым спокойствием…

04.05.2681. Ночь так и не закончилась, в прямом смысле. Утром, когда уже давно должен был наступить рассвет, было всё ещё очень темно, Витторио даже подумал, что проснулся раньше нужного часа или забыл снять с помещения заклинание, изолирующее комнату от внешнего мира, но нет, заклинание было снято, а на часах было 8:30. Всё бы ничего, но температура воздуха к этому времени опустилась ниже нуля по Цельсию. Эйсграу постоял пару минут у окна, хмуро глядя на покрывшиеся инеем ветви деревьев, затем оглянулся на крепко спящего брата.
«Надеюсь, ты проснёшься, когда я уже вернусь», - он тихо и осторожно нашел в своей сумке блокнот и ручку, ту самую, которую хранил всё это время как подарок от деда, немного подумал, что именно написать, решил быть искренним и нацарапал своё решение пером по бумаге, - «Я ушел в наш родной мир, чтобы отомстить за свою жизнь и за твою, чтобы посмотреть в глаза нынешнего главы семьи, чтобы уничтожить всё что принадлежит фамильному роду Эйсграу».
Витто оставил раскрытый блокнот с вложенной между страниц ручкой прямо на полу возле изголовья кровати Ноэля, затем быстро переоделся из домашней одежды в классический костюм, тот самый, в котором он ходил по «чёрно-белому» миру с профессором тёмной магии. От одной мысли о Фобосе в груди тоскливо заныло. Витто пару раз глубоко вздохнул и начал наглухо застёгивать на себе плащ, тот самый, на котором он сидел, пока брат обнимал и просил говорить. От второй мысли о крови на руках Ноэля стало тяжело дышать. Витто закончил застёгивать плащ, надел белые хлопковые перчатки и бесшумно растворился в темноте.
Полярная ночь была для «тени» приятным случайным подарком ко дню мести. Мир окутанный тьмой более удобен для перемещения, а зимний холод из пространства теней почти не ощущается. Со всех сторон аномальные климатические перемены были Витторио на руку, поэтому пока не интересовали его совершенно.
«Первая пара - тёмная магия, совместно с четвёртым курсом», - мысль его была так же холодна как снег, который начал укрывать собой мир Хельхейма, - «Мне нужен Айзек Росс. Точнее его способность. Какая ирония…»
Витторио старался не показываться лишним людям на глаза и вышел из тени только тогда, когда студенты Красного Феникса пришли к аудитории тёмной магии. Никто ещё не знал, что занятия сегодня не будет, потому что его не кому провести. Неужели никто ничего не заметил? Деканы факультетов должны были заметить внезапно освободившуюся нечисть из всех артефактов профессора Париоса, хотя они могли быстро разобраться с этим и вернуться к своим делам, ведь Фобос либо вернётся, либо нет, в любом случае им от этого ни тепло, ни холодно, наверное, просто найдут нового преподавателя и всё. Значит, для этого мира почти ничего не изменилось.
- Айзек, могу я с тобой поговорить? - хотя говорить им было не о чём, достаточно было одно прикосновения, на этот раз далеко не случайного, - Благодарю, - нервно улыбнувшись, Витто сжал в кулак правую руку, кончики пальцев которой обжигало ощущение скопированной способности. Эйсграу резко развернулся, оставляя своего врага номер два в негодовании, и пошел к ближайшему телепору, быстрым и уверенным шагом.
«Я уничтожу всё, что мне принадлежит по праву. Всё, до чего успею дотянуться за час. Всего один час, но мне достаточно».
По законам академии Хельхейм, студентам нельзя было возвращаться в свой родной мир, но Витторио прекрасно знал не только правила этого мира, но и то, как их ловко обойти или безнаказанно нарушить. Он также озаботился необходимостью быстро добраться к нужному месту, потому что понятия не имел, где именно в родном немагическом мире может быть запрятан телепорт. Хорошо быть в близких отношениях с преподавателем. Точнее, хорошо было быть…

Сделав первый шаг в родном мире, Витторио услышал такой же хруст снега, который провожал его из мира Хельхейма, и увидел такую же ночную темноту, но с ярким рассветным заревом на горизонте.
Воспользовавшись первым взятым с собой артефактом, он определил своё географическое местоположение и оставил метку местонахождения телепорта. Это была старая повидавшая жизнь карта, вся испещрённая символами, но при правильном обращении показывающая магу местность именно того мира, в котором он находится в данный момент. Удобно, но постепенно разрушает сам артефакт, который запоминает каждый мир, нанося рисунок поверх всех предыдущих. Эйсграу аккуратно свернул карту дрожащими от холода руками и убрал во внутренний карман плаща. Он даже не стал пытаться согреться скопированной способностью, не стал будить в себе пламя, он старался действовать машинально, по отлаженной схеме действий, чтобы не выпускать эмоции из-под контроля. Почему? Потому что он помнит, что именно эмоциональное состояние первый твой в враг в обращении со своей способностью. Об этом говорили на первом курсе, в этом он убедился сам, когда пришлось бегать от самого себя по лесу и стоять в центре огненного кольца. Сейчас он не повторит своих ошибок.
Второй артефакт, который был у Витторио должен был перенести его в нужное место, ориентируясь лишь по воспоминаниям мага. С этим было сложнее, требовалась высокая концентрация внимания и своевременная активация. Он встал ровно, расставив ноги на ширину плеч, закрыл глаза и начал вспоминать как выглядело поместье семьи Эйсграу, как был расположен основной корпус, сколько ступеней было на парадной лестнице, больше деталей восприятия, но меньше непостоянных данных, например, о людях или предметах интерьера. Нужно было вспомнить всё, что могло остаться нетронуто временем, а затем произнести фразу активирующую артефакт, широкий и тяжелый браслет из латуни, сковывающий правую руку.
Витторио сделал всё как должно, словно он не был человеком, а являл собой сложный механизм, работающий как часы, отмеряющие последние минуты жизни его деда. Именно так он себя и чувствовал, когда сделал второй шаг в темноте спящего особняка, по ступеням парадной лестницы, наверх, в кабинет главы семьи. Старика здесь не было, разумеется, однако здесь находились документы, с которым Витторио хотел ознакомиться в первую очередь.
- Вижу, дела у тебя совсем плохи, дорогой дед, - в свете настольной лампы кривая и злая усмешка исказила черты бледного и почти ничего не выражающего лица. Он всё ещё держал и не выпускал на волю чувства. Об этом говорил профессор Фобос, в этом не было необходимости, когда он находился рядом с Ноэлем.
«И никому другому в действительности нет дела», - на этой мысли, прозвучавшей в голове голосом брата, чётко отлаженный механизм остановился, руки, листавшие папку с договорами и дополнительными соглашениями, замерли, и в следующую секунду, страница на которую он смотрел начала медленно чернеть и тлеть, - «Никому».
Едкий дым поднимался прямо в лицо, но даже от запаха горящей бумаги Витто не пришел в себя, не шевельнулся, не отвёл взгляд, пока не прожёг дыру в этих чёртовых документах, в буквальном смысле. Когда пламя охватило всю папку, он отшвырнул её от себя на пол. Сработала система пожарной безопасности, поднимая шум на весь особняк и успешно заливая водой очаг возгорания, вместе с вернувшимся покойным наследником семьи. Намокающие волосы начали прилипать к лицу, поэтому он набрал немного воды в ладони и зачесал волосы назад, после чего наконец сдвинулся с места и вышел из кабинета, щедро заливаемого водой из нескольких форсунок.
- Не сгорит, так утонет, - язвительно прокомментировал печальную участь документов, но озадачился, понимая, что придать это здание огню окажется не так уж просто, - Не важно.
Первый человек, попавшийся на пути Витторио, был из охраны, и к счастью, он помнил, как выглядел наследник семьи при жизни, ведь точно так же как сейчас, поэтому охранник включил в гостиной свет, медленно опустил фонарик и оружие, после чего так и не вымолвил ни слова, поражённый отрицанием возможности происходящего.
- Не переживайте так, я вернулся, чтобы увидеться с дедом. Он ведь ещё жив, верно? - Витто улыбнулся, одними губами, готовясь к тому, чтобы убить этого человека, если он всё-таки начнёт стрелять в так называемого призрака прошлого, - Не подскажете, где он?
- О-он, у с-себя в с-спальне, - заикаясь от растерянности ответил охранник, - Но как вы… вы же? Вы же умерли.
- Умер, - утвердительно согласился и пошёл мимо охранника наверх, на следующий этаж, где находились покои членов семьи, - Вернее, меня убили.
«Для того, чтобы я стал оружием семьи», - снова голос брата, такой спокойный, но произносящий слова, которые вызывают праведный гнев. Он остановился, медленно развернулся, так чтобы видеть всю гостиную и выпустил на волю, сжигающую его изнутри, ярость. В этот раз всё, что могло гореть вспыхнуло моментально, мебель, картины, искусственные цветы… человеческая плоть. Он не знает точно, виновен ли этот человек в чём-то, но он уверен, что желает смерти каждому, кто являлся частью этой проклятой семьи. Крики охранника Витто словно не слышал, он отвернулся и пошел дальше, игнорируя снова взвывшую пожарную тревогу и равномерный шелест воды.
- Здравствуй, дедушка, - Витторио уставился на старика, с трудом пытающегося подняться с кровати, чтобы разобраться, что за напасть мешает его крепкому сну, - Давно не виделись. Но сегодня. Я лично. Провожу тебя в ад!
Он ничего не слушал и не слышал, только смотрел в глаза человеку, способного отдать приказ пытать собственного внука якобы для благополучия всей семьи.
«И… и всё», - голос Ноэля, услышанный вчера, а после только пустота в мыслях. Вскинув правую руку вперёд, Витто выплеснул на старика уже почти не контролируемую огненную стихию, и этот поток пламени на самом деле не был направленным, это больше было похоже на поток разрушительной силы, разлившийся по пространству радиально от центра. Старик заметался в ужасе, он что-то сипло кричал, но за шипением пламени и шелестом воды нельзя было разобрать слов. Стоя в эпицентре этого локального ада, Витторио услышал голоса других людей за спиной, это была охрана, уже далеко не такая чуткая и натренированная, какая была раньше. Значит, дед и правда растерял не только авторитет, но и людей, готовых защищать его жизнь. Прискорбно, но вполне ожидаемо, если у лидера нет достойной замены. Подняв вторую руку и дополняя плетение прорисовкой последовательности рун, Витто прочел заклинание стандартной защиты, чтобы и самому не стать жертвой судного дня над семьёй. Он больше не признавал себя её частью, сейчас он отрицал власть долга над своей жизнью и отрекался от своего двадцатилетнего прошлого, от всего, что связывало его с этим старым и скорее всего уже давно духовно мертвым человеком. Глядя на то, как старик пытается бороться за жизнь, Витто улыбнулся совершенно искренне и ужасающе спокойно. Расправив руки в стороны он начал читать следующее заклинание, чтобы завершить начатое и утопить всё здание в огне, справедливо рассудив, что не нужно сначала целенаправленно отключать противопожарную систему. Пусть будет так, как есть. Всё что выживет - спасётся и будет достойно жизни, а всё что погибнет - примет его ненависть и умрёт. Таково было его решение.
«Эта реальность не моя и это место не мой дом».

[nick]Vittorio Eisgrau[/nick][icon]http://s5.uploads.ru/kmNbz.png[/icon]

+2


Вы здесь » Psycho-Pass: justice will prevail » Альтернативная реальность » [Хельм] 02.05 I'm falling